Книга Город веселья и злобы, страница 21 – Алексис Л. Менард

Осознание поразило меня внезапно, когда я вспомнила, что знала о Сэре и ее отце. О том, что с ним случилось. Этот бой был подстроен. Муки выбора сейчас были сильнее боли от выбитых суставов или сломанных костей.

— Твой отец доверился не тем людям, – сказала Далила. – Я попросила своих родичей в городе выяснить, почему вдруг Маркезе понадобилось выдать одному из своих детей фамилиара, а они вызнали и все остальное. С помощью инспектора они вышли на Марко Галло и доставили его сюда, а уж нам не составило труда заставить его показать нам воспоминания, которые он у тебя забрал.

Я потрясла головой. Это не имело значения. Он и не должен был меня защищать. Это я была виновата во всем, что произошло, и теперь к без того длинному списку последствий можно было добавить еще и заключение Марко в тюрьму.

— Это был он, Камилла. Это он предал твою семью. Это из-за него погибли твой отец и твой брат, а я нашла тебя. Ты была самой сокровенной тайной твоих родителей, а он предал их доверие, – продолжила Далила, словно запустив когти в рану на моем сердце еще глубже. – Этот человек виноват во всей боли, которую тебе пришлось пережить, и теперь тебе предоставлена возможность разорвать его на куски точно так же, как он поступил с твоей жизнью. Ты этого заслуживаешь.

— Нет. Нет, это не его вина, – еле слышно произнесла я.

Не для Далилы – для себя. Он лишь сделал то, что считал необходимым, чтобы защитить дочь. Я прижала сломанное запястье к груди и перевернулась на спину, отказываясь драться.

— Прикончи ее! – заорала Далила, осознав наконец, что на меня ей не повлиять.

— Что ты делаешь?

Повернув голову набок, я посмотрела на него. У него перехватило дыхание.

— Прости. Я все сделаю быстро.

— Нет, – взмолилась я. – Нет, прошу тебя. Не надо.

Он заставил меня застыть в неловкой позе посреди разбитой платформы и медленно подошел ближе. Широкие ладони обхватили мое лицо с обеих сторон.

— Мне жаль, – прошептал он.

Его След ушел из моего сознания. Я была на волосок от гибели. Моя жизнь находилась в его руках.

Я вцепилась в его предплечье.

— Мне тоже.

Тьма из моих рук просочилась в его запястье. Его кожа отвалилась, отделившись от плоти там, где я его держала. Слой за слоем. Кожа, подкожный жир, мышцы, сухожилия. Его тело постепенно расслаивалось, и в конце концов моей щеки касалась только голая кость. Его безумный крик эхом отражался от барьера, пока его скелет не превратился в пыль, как все остальное тело. От отца Сэры не осталось ничего, кроме красного пара, от которого отчетливо пахло кровью.

Ничто не могло управлять Хаосом. Он разрушал все, к чему прикоснется. Даже сейчас, когда мой позор терзал меня, поднимаясь в моей груди, словно воды прилива в шторм, ветер внутри барьера снова неистовствовал и трепал мою ветхую робу. Ближе, чем поцелуй, проникая под кожу, пока исходящая от него скверна не запятнала наконец мое сердце.

Я зажмурилась, прижав к груди сломанное запястье; по щекам полились горькие слезы. Сэра никогда бы меня не простила. Я убила ее отца. И ради чего? К чему это привело? Удовлетворило ли это хоть чем-то ненасытное любопытство Далилы?

За барьером послышались шаги. Стражи несли щиты, покрытые «бликами», чтобы защититься от моей силы. Вслед за ними шла женщина-алхимик со шприцем в руке. Если она считала, что я буду сопротивляться, она глубоко ошибалась. Я хотела ощущать эту силу ничуть не больше, чем они хотели, чтобы я ей обладала.