Книга Город веселья и злобы, страница 182 – Алексис Л. Менард

— Мне не стоит этого делать, не посоветовавшись с гэлинами, – сказал Адлер. – Если повысить температуру ее тела слишком быстро или слишком сильно, от этого может быть больше вреда, чем пользы.

— Мы не знаем, скоро ли гэлины будут здесь, – ответила Фран. – Она дышит прерывисто, а ее пульс продолжает замедляться… Адлер, думаю, стоит рискнуть, если это значит, что мы сможем ее отогреть. Она не может дальше находиться в таком состоянии…

— Ладно. – Он вздохнул и опустил плечи, как будто полностью принимая на них тяжелый груз бабушкиной жизни. – Хорошо, я попытаюсь.

— Это все, о чем мы просим, дорогой, – шепотом ответила Фран.

Маг запустил руки под одеяло, чтобы коснуться бабушкиной кожи. Пламя в очаге замерцало, между нами пронесся холодный сквозняк. Я не так часто ощущала присутствие Следа Адлера, но могла догадаться, что он забирает тепло из очага и отдает бабушке, поднимая температуру ее тела настолько медленно, насколько способен.

В то же время цвет ее кожи стал теплее. Я просто увидела, как розовеют ее щеки, и беспокойство, скрутившее мою грудь, ослабло. Фран еще прижимала тыльную сторону ладони к бабушкиному лбу и кивнула, когда посчитала, что ее согрели достаточно.

— Должно помочь до приезда гэлина. – Фран пододвинула к кровати низкую табуретку и села рядом со старушкой, выглядевшей так, словно она спит. – Интересно, что такого произошло, из-за чего она потеряла сознание. Но в первую очередь – зачем она вышла наружу?

— Думаю, поскользнулась на льду, пока проверяла, как дела в огороде, – ответил Нико. – Снег, который выпал вчера, наверняка растаял днем, а потом снова замерз ночью. Милла разглядела ее из окна наверху, но мы не знаем, сколько она там пролежала, до того как ее нашли.

— Хуже времени для этого и представить себе нельзя, – тихо пробормотал вошедший в небольшую комнату Соломон, отодвигая сыновей, чтобы подойти к кровати ближе.

Он изучающе смотрел на мать, покусывая щеку изнутри.

— Почему ты так говоришь? – спросил Адлер.

— Маграэль.

Кузены ответили понимающим стоном, как будто он сообщил что-то ужасное. Я наклонилась к Нико и спросила:

— Что это значит?

— Завеса между нашим миром и Пустотой во время Маграэля истончается до предела. Ты же знаешь, что Пустота состоит из теней – тех самых, что мы получаем при рождении и теряем после смерти. С приходом Маграэля тени пытаются вернуться в Пустоту, потому что барьер легче преодолеть, но душа держит тень на месте. Однако если она слишком слаба, может и не удержать.

— То есть душа – это привязь, которая удерживает наши тени в мире живых? – уточнила я.

Он медленно кивнул.

— Душа может отпустить тень в любой момент и по любой причине. Но когда кто-то особенно слаб, как бабушка сейчас, его душе очень трудно удерживать тьму Пустоты, привязанную к телу.

Я хотела расспросить его подробнее о том, как это происходит, однако в его голосе слышалась дрожь, неведомая мне прежде. Кому-то, кто совсем его не знал, он мог казаться сильным и несгибаемым, но я знала Николаи так же хорошо, как саму себя. Возможно, даже лучше, с учетом нынешних обстоятельств: я все еще чувствовала себя неуверенно, глядя в зеркало. Складка у него на лбу появлялась, только когда он волновался. Он выводил большим пальцем круги по моей спине, и это значило, что ему нужно успокоиться, и я готова была поспорить, что если бы он в спешке не забыл наверху свои сигариллы, то уже зажег бы одну.