Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 56 – Валентина Зайцева

Когда я уже заканчивала распутывать последнюю веревку, в бассейн заглянул Руслан.

— Аня? Ты всё ещё здесь? — удивился он. — Глеб правда заставил тебя делать всё это в одиночку?

— Какая внимательность, Руслан, — саркастично заметила я, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Твой наставник просто ангел во плоти.

В этот момент из кабинета вышел сам Глеб. На нем уже была верхняя одежда, а на плече висела сумка.

— Руслан, ты свободен, — распорядился он. — А ты, Виноградова, закончила?

— Закончила, — сквозь зубы ответила я. — Теперь я могу идти?

Глеб подошёл ко мне почти вплотную. В пустом, гулком бассейне его шаги звучали особенно громко.

— На сегодня — да, — тихо произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — Но не думай, что это конец. В следующий раз, когда решишь сыграть в опасные игры с «Демонами», сначала подумай о последствиях.

— Ты мне не указ, Вилков, — упрямо прошептала я, чувствуя, как от его близкого присутствия снова перехватывает дыхание.

Он лишь слегка улыбнулся — той самой дерзкой, чарующей и одновременно раздражающей улыбкой, от которой у героинь фильмов обычно рушится весь привычный мир.

— Посмотрим, Аня. Посмотрим.

Он развернулся и направился к выходу, оставив меня одну в тишине огромного бассейна.

Глеб

Я проснулся от того, что моё собственное дыхание казалось слишком тяжёлым в утренней тишине. Чёрт бы всё это побрал.

Мне снова снилась Аня. Причём сны с её участием в последнее время стали превращаться в какое-то постоянное наваждение. В них не было обыденности — только острые эмоции, её дерзкий, пылающий взгляд и то сбивающееся дыхание, которое заставляет моё сердце биться так, будто я только что пробежал кросс. В этих снах она не уступала мне ни в чём, смотрела прямо в глаза своими потрясающими карими глазами, в которых горел настоящий вызов.

Это был не просто сон, это было настоящее испытание для моих нервов.

Люди называют меня манипулятором и холодным расчётчиком, и, пожалуй, они правы. Мне нравится наперёд знать, как поступят другие, дергать за невидимые ниточки и видеть их реакции. Глаза — это ведь зеркало души, а у Ани они никогда не закрываются шторами. В них всё как на ладони: упрямство, гордость и невероятный внутренний свет, который пробивается сквозь любую фальшь.

Сказать честно, я никогда не думал, что девчонка из нашей Академии сможет так надолго застрять в моих мыслях. Но Аня Виноградова — совсем другой случай. Она как ураган, который ворвался в мою размеренную, контролируемую жизнь и перевернул все ферзевые фигуры на моей шахматной доске.

Мой желудок опять сжался от досады. Я с силой тёр лицо ладонями, пытаясь стряхнуть остатки сна.

— Что со мной не так? — тихо пробормотал я в пустую комнату.

Всё началось с того, что вчера у бассейна я дал ей слабость. Нужно было проявить строгость, как и подобает куратору, а вместо этого я позволил её дерзости сбить себя с толку. Охрана в лице Семёныча настойчиво просила меня проконтролировать уборку, но я знал, что за этой простой отработкой кроется нечто большее.

Мы с Аней заключили негласную сделку: она отбывает своё наказание, а я пытаюсь понять, какую игру она ведёт. И если для этого мне придётся просидеть рядом с ней лишний час — я просижу.

Утренний воздух на свежем балконе столовой Академии «Олимп» был обжигающе прохладным, с лёгким ароматом свежей выпечки и осенней хвои. Я сидел у перил с чашкой чёрного кофе, пытаясь привести мысли в порядок. Вокруг гуляли младшекурсники, смеялись, обсуждали вчерашний футбол и предстоящие выходные. Они казались такими беспечными и юными, будто весь мир принадлежал только им.