Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 177 – Валентина Зайцева

Лицо директора Белых вытягивается от изумления и глубокого возмущения, он аж видоизменяется в лице, будто проглотил целиком дольку лимона:

— Прошу прощения?! Вы это сейчас серьёзно?

— Мы с вами оба знаем, что краевая школа олимпийского резерва заманивает меня к себе уже далеко не первый год, — с лёгкой, немного сокрушённой улыбкой поясняет Валерий Александрович. — И мне бы очень хотелось заранее подготовить толкового преемника. Кого-то, кому я со спокойной душой смогу передать команду, когда всё-таки поддамся на их заманчивые предложения. И Глеб в моём списке — кандидат номер один.

Он выдерживает эффектную паузу, заставляя всех затаить дыхание, и тихо добавляет:

— А ещё кандидат номер два. И номер три.

Директор Белых несколько секунд молча хлопает глазами, наливаясь багровым гневом, а затем почти по-детски цепляется за слова:

— Ну а.… а кто тогда у вас на четвёртом месте?!

— Алексей Владимирович, — тренер одаривает его весьма выразительным, суровым взглядом. — Один очень мудрый человек как-то сказал мне: невозможно воспитать взрослого и ответственного человека, если сам ведёшь себя как капризный ребёнок.

Видя, что Белых уже набирает воздух в грудь, чтобы наорать на него и ввязаться в перепалку, Валерий Александрович предупреждающе вскидывает ладонь:

— Понимаю, это звучит крайне дерзко с моей стороны. Но я хочу сказать лишь одно: мы не сможем научить наших воспитанников зрелости, если сами не будем демонстрировать её на собственном примере. Это как раз тот самый наглядный урок жизни.

— И я с этим полностью согласен, — неожиданно вмешивается Андрей Максимович Сивов. Он подступает ко мне и по-отцовски, увесисто хлопает меня по плечу: — Как попечитель и выпускник нашей академии, я считаю, что Глеб честно заслужил свой второй шанс. Он его выстрадал.

Челюсть Белых судорожно сжимается, желваки ходят ходуном. Он молча, с глухим раздражённым вздохом выхватывает из папки документы об отработке общественных работ и выкладывает их на столе:

— Давайте решать проблемы по мере их поступления, господа.

Я молча наблюдал за тем, как они один за другим ставят свои размашистые подписи на бланке, официально подтверждая, что я полностью закрыл все положенные часы исправительных работ.

Вся эта сцена проносится перед глазами настолько стремительно, что мозг едва успевает осознать происходящее. Но когда сорок минут спустя я наконец переступаю порог директорского кабинета и выхожу в прохладный коридор академии, у меня в руках оказываются сразу две важные бумаги: официальное освобождение от отработки и официальное предложение о работе помощником тренера.

И я с гордостью принимаю оба.

Глеб

Первые девятнадцать лет моей жизни Новый год всегда превращался в бесконечный калейдоскоп светских раутов и праздничных банкетов. Сначала мы обязаны были нанести визит семье Чижовых — глава этого семейства с давних пор числился главным бизнес-партнёром моего отца. Затем по списку шли Назаровы, просто потому что любой уважаемый человек в нашем городе считал своим долгом показаться на их новогоднем приёме. Ну и, само собой, вечер плавно перетекал в закрытый Загородный клуб, где гуляла вся местная элита.

Вся эта суета заключалась лишь в одном — в налаживании нужных связей, скучном накапливании социализма и протокольном вручении чужим жёнам аккуратно упакованных коробок. Я даже понятия не имел, что именно находилось внутри этих пакетов: дорогое коллекционное вино или очередная бесполезная дизайнерская штучка, к которой никто никогда не прикоснётся. Подарки за нас всегда выбирал и упаковывал личный помощник.