Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 139 – Валентина Зайцева

Когда я поднялся на второй этаж главного корпуса, в приёмной никого не было. На столе секретаря лежала записка: «Все на стадионе. Буду в 17:00».

Я покачал головой. Тишина. Здание Академии будто вымерло — все ушли на торжественные сборы перед вечерним матчем. Это означало, что у меня есть как минимум час.

Вообще-то, я не собирался заниматься самоуправством. Но в голове назойливо звучала одна и та же мысль: у меня до сих пор нет полной гарантии безопасности для Ани. Семья Виноградовых имела слишком глубокие связи, и Илья Виноградов не остановился бы ни перед чем, чтобы замять прошлые скандалы дочери.

Я подошёл к кабинету директора Алексея Владимировича Белых.

Дверь оказалась заперта. Я дернул ручку — намертво.

«Ну конечно, Вилков, ты же не думал, что всё будет так просто?» — хмыкнул я про себя.

И тут мой взгляд упал на стеклянную витрину у окна, где под стеклом хранились кубки и раритетные альбомы выпускников. На резной подставке лежал массивный старинный ключ с красным шелковым кисточкой. Я точно помнил: у Белых был точно такой же дубликат на связке.

Я аккуратно сдвинул стеклянную створку, забрал ключ и вставил его в замочную скважину директорской двери. Мягкий щелчок — и дверь бесшумно подалась назад.

Я прошёл внутрь и сразу прикрыл за собой дверь. В кабинете пахло дорогим табаком, полированным дубом и старой бумагой. Наведаться сюда было риском, но я привык ставить всё на карту, когда дело касалось чего-то действительно важного.

Быстро подойдя к массивному столу Белых, я стал осматривать полки. Мне нужна была папка с личным делом Ани Виноградовой — или досье, которое её отец передал директору для «контроля ситуации».

Я провёл пальцами по корешкам папок в шкафу. Нашёл букву «В». Вытащил пухлую папку с надписью: «Виноградова А. И.» и положил её на стол.

Мои пальцы замерли на картонной обложке.

Внутри был компромат, который её отец собирал годами, чтобы держать дочь в узде. Видеозаписи, вырезки, заключения врачей... Вся эта грязь, которой её шантажировали и заставляли чувствовать себя ничтожеством.

Я вспомнил, как Аня выглядела на том балу — бледная, испуганная, в вычурном платье, с застывшими слезами в глазах. Вспомнил её искренний, звонкий смех в моей комнате, когда она кружилась в вальсе и впервые за долгое время улыбалась от души.

Желудок сжался от резкого приступа тошноты.

Я ведь собирался использовать эти документы, чтобы откупиться от Гены. Сделать Аню козырем в чужой игре. Снова сделать её предметом торга.

— Чёрт, — сквозь зубы выругался я и сжал кулаки.

Нет. Я больше не буду играть по их правилам. Я не позволю никому — ни её отцу, ни директору Белых, ни Гене — снова ранить её.

Я решительно открыл папку, достал оттуда флешку и несколько самых опасных оригиналов документов, спрятав их во внутренний карман куртки. А саму папку аккуратно вернул на место, задвинув глубоко в шкаф.

Затем подошёл к столу директора, достал собственный ключ и запер верхний ящик, оставив всё в идеальном порядке.

Если Илья Виноградов и директор Белых хотят войны — они её получат. Но Аню в эту грязь я больше не впущу.

Выйдя из кабинета и заперев дверь, я вернул ключ в витрину и вышел на свежий воздух. На душе впервые за долгое время было абсолютно чисто и спокойно. Я знал, куда поеду прямо сейчас. К ней.