Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 135 – Валентина Зайцева

— Ты ведёшь себя как неблагодарная дрянь! — мамин голос дрожал от злости.

— Вы дали мне всё, кроме права быть собой! — выкрикнула я.

Я расстегнула застёжку тяжелой, вычурной диадемы и с силой всунула её маме прямо в руки:

— Забери! Мне не нужны твои цацки и твоё «высшее общество»!

Я развернулась и практически побежала к выходу из главного корпуса Академии «Олимп», не обращая внимания на аханье гостей и крики матери.

Выскочив на свежий ночной воздух, я первым делом сбросила ненавистные туфли на каблуках. Ноги гудели, а босые ступни приятно обожгло холодом южной ночи. Слёзы наконец хлынули из глаз, смывая тушь и всю мою фальшивую выдержку.

Я шла по темной аллее к парковке, обнимая себя за плечи и дрожа от прохладного ветра. Вытащила из сумочки телефон и, еле попадая пальцами по экрану, отправила одно-единственное сообщение:

«Глеб. Забери меня. Пожалуйста. Пожалуйста».

Я даже не ждала ответа. Я просто шла в темноте, глотая слёзы и думая о том, что всё кончено. Но когда я вышла к краю парковки под свет одинокого фонаря, моё сердце отчаянно заколотилось.

Там стояла его машина. А сам Глеб Вилков прислонился к капоту, скрестив руки на груди. На нём была его привычная кожаная куртка, а в голубых глазах плескалась такая тревога, какую он никогда не позволял себе показывать другим.

Он был здесь. Он приехал за мной.

Я остановилась в нескольких шагах, тяжело дыша и не в силах вымолвить ни слова.

— Где твой отец? — тихо спросил Глеб, нахмурившись и делая шаг мне навстречу.

— Не знаю, — прошептала я, покачав головой. — И мне всё равно.

Глеб подошёл совсем близко. В его движении была та самая сдержанная, мужская грация, от которой у меня всегда замирало дыхание. Он поднял руку и осторожно, костяшкой пальца, смахнул горячую слезу с моей щеки, заставив меня вздрогнуть от этого ласкового прикосновения.

— Что произошло, Ань? — его голос звучал бархатисто и тихо. — Почему ты босиком? Я думал, ты принадлежишь к их миру.

Я посмотрела в его голубые глаза, в которых отражался свет ночного фонаря, и прошептала:

— Я тоже так думала... И ты был прав. Нам обоим здесь не место.

* * *

Когда мы вернулись на территорию Академии «Олимп», я бессмысленно шла за Глебом к его квартире, даже не задумываясь, уместно ли это. Я просто не могла оторвать взгляда от его спины: от того, как уверенно и легко он двигался, как под кожаной курткой перекатывались мышцы плеч, а лунный свет очерчивал его светлые волосы. Глеб шёл молча, почти небрежно, но в каждой его детали чувствовалась такая непреклонная сила, что даже его быстрый взгляд через плечо ничуть не нарушал этой безупречной картины.

Возле его дверей было темно. Каблуки моих туфель, которые я всё-таки снова натянула перед въездом на территорию, с негромким стуком упёрлись в гравий у крыльца. Глеб достал связку ключей, повернул замок и чуть толкнул дверь. Внутри стояла такая же прохладная, тихая темнота. На мгновение мы застыли на пороге, слушая лишь собственное учащённое дыхание.

— Со мной сегодня никто не хотел танцевать, — вдруг тихо произнесла я, попытавшись вложить в голос едкую иронию, будто подшучивала над собой. Но фраза всё равно прозвучала куда более ранимо, чем мне хотелось.

Если честно, я и сама не понимала, зачем ляпнула это. Просто рядом с Глебом у меня всегда отключались все привычные защиты. Обычно он называл меня плохой лгуньей. Хотя лгала я отлично... Но только не ему. Ему врать было бессмысленно.