Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 116 – Валентина Зайцева

Гена громко, со вкусом хохочет мне прямо в лицо. От этого смеха у меня до скрежета сжимаются челюсти:

— Аванс за что, Вилков? Ты же для меня ещё ни хрена не сделал! За какие такие заслуги я должен отсыпать тебе денег?

Я отодвигаю пустой стакан. Внутренности уже пару часов скручивает от тупой, изматывающей боли.

— Я достану тебе то, что ты хочешь, Гена. Мне просто нужно немного времени, пару недель. Да, я знаю, твоя семейка сейчас не в восторге, но мы уже близко... Честно.

— Честно? — Гена глумливо фыркает, опираясь о стойку. — Ты должен мне денег, парень, и нагло просишь аванс...

— Половину! — настойчиво перебиваю я, чеканя каждое слово. — Я должен тебе половину. Я выиграл тот спор, ты сам урезал долг вдвое.

Гена согласно кивает и делает глоток из бокала, который ему только что подала официантка Тамара:

— Ну да, тут ты прав. Тот спор, где ты поимел эту папину дочку и записал всё на видео для компромата... Впечатлило, ничего не скажу. Сильная штучка.

Мне не нравится, как он это говорит. Слишком самоуверенно, будто у него в рукаве припрятан главный козырь.

— Знаешь что-то, чего не знаю я? Скажи прямо. У меня сегодня нет настроения играть в твои загадки.

— Ты до сих пор не видишь то, что лежит у тебя прямо под носом? Поразительно! — Он снова смеётся, но в этом смехе нет ни капли веселья. Подавшись вперёд, Гена понижает голос: — Давай я разжую для особо сообразительных. Ты мог забраться на самую вершину и забрать этот миллион вместе с полным контролем над клубом ещё пару недель назад. — Его брови взлетают вверх. — У тебя ведь уже есть то, что мне нужно.

Моя голова начинает отрицательно качаться ещё до того, как он договаривает предложение:

— Нет.

— Запись с той милой маленькой принцессой, которую ты разложил прямо в своём кабинете, сработает куда лучше любого другого компромата, который ты на неё раскопаешь. Чует моё сердце, её папочка-депутат Илья Виноградов выложит целое состояние, чтобы этот видеоролик никогда не попал в сеть.

— Я лучше в тюрьму сяду, — выплёвываю я прямо ему в лицо.

Но глубоко внутри что-то тяжело проворачивается. Мне плевать на её влиятельного отца, плевать на всю их семейку с их предвыборными гонками. Гена может уничтожить их всех, мне до лампочки. Но вот мысль о том, чтобы снова втянуть Аню в эту грязь...

Это не ощущается как победа. Это ощущается как полное дерьмо.

Гена равнодушно поджимает губы и пожимает плечами:

— Ну, мы можем размыть твоё лицо на видео.

— Никто не настолько глуп. Это произошло в моём кабинете, пока я отбывал исправительный срок! — Я закрываю глаза, и перед внутренним взором мгновенно вспыхивают воспоминания: синяки на её бёдрах, её отчаянный судорожный вдох, когда я прижал её к столу... тонкий аромат её духов. Чёрт, я помню всё до мельчайших деталей. И я знаю, что снова окажусь в наручниках быстрее, чем увижу хоть один грязный рубль.

Гена разводит руками, изображая невинность:

— Но доказательств-то нет! Суд не посадит тебя на основе косвенных улик из-за какого-то кабинета.

— Этому не бывать! — я с размаху грохаю стаканом по барной стойке. — Закрыли тему!

— Тебе нужен миллион или нет? — шипит Гена, наклоняясь так близко, что я чувствую тошнотворный запах его дешевого одеколона. — Это твой единственный шанс его получить.