Книга Непреднамеренное отцовство, страница 36 – Маша Малиновская

— Угу, — киваю, всё же обхватывая себя за плечи.

Мне сейчас почему-то жутко некомфортно. Мы с Нажинским не семья, я не обязана не общаться с мужчинами. Тем более, Артём его друг, это не посторонний, которого Нажинский застал у себя дома. Да и мы просто общались, ничего такого.

Тогда какого чёрта я чувствую себя так, будто меня поймали на горячем?

Артём обувается, забирает куртку с вешалки и уходит, а Нажинский уставляется своим свинцовым взглядом на меня.

— Как ребёнок? — спрашивает таким тоном, будто обвиняет в чём-то.

— Ты сам видел — ему легче. Наверное, вирус лёгкий, быстро справился. Температура небольшая совсем.

— Хорошо.

Отвечает и замолкает, но продолжает смотреть на меня, будто дыру прожечь пытается.

— Кофе? — предлагаю, чтобы разбить как-то этот вязкий воздух. Всё равно себе делать собиралась.

— Артёму тоже сама предложила?

Вот оно. Мужское. Женщина не твоя, но попшикать вокруг тестостероном надо.

— А не должна была? — смотрю ему в глаза. — Он пришёл проведать больного ребёнка. Мне нужно было кивнуть, поблагодарить и выпроводить за дверь?

— И часто он приходит проведовать? Ребёнка, — Нажинский тоже вперивается взглядом мне в глаза.

— Нет. Но иногда подвозит нас до сада по пути в офис. Это плохо? — выгибаю бровь и складываю руки на груди. Контролировать меня, Нажинский, у тебя не выйдет.

— Странный путь, учитывая, что живёт Артём совсем в другой стороне.

— Ну если и так, — пожимаю плечами и отворачиваюсь к кофемашине, ставлю кружку под сопло. — Что в этом такого? Тем более Артём — твой друг, вот я и подумала, что ничего плохого в том, что он выпьет кофе в твоей квартире, нет.

— Дело не в квартире. Я не хочу, чтобы…

— Чтобы что? — резко поворачиваюсь, сжимая кружку, и смотрю на него с вызовом.

Нажинский и слова не может подобрать?

— Чтобы это переросло в нечто большее.

— Ну мало ли что ты хочешь, Ярослав, — отвечаю ему возмущённо. — Ты приволок нас с Ромой в Москву, угрожая разлучить. Но ты не можешь запретить мне вести личную жизнь.

Я сказала, а у самой горло сдавило. То ли от страха, то ли от осознания собственной смелости. И сердце застучало гулко и громко, что мне даже показалось, что Нажинский сейчас услышит этот грохот в моей грудной клетке.

— Осторожнее, Соня, — говорит он глухо и делает несколько неспешных шагов ко мне, заложив руки в карманы брюк. Оказывается ближе, чем это допускает этикет для посторонних друг другу людей. А я замираю, чуть дыша, будто парализована его взглядом. — Я многое могу. И это тоже.

Спорить не решаюсь. Язык присыхает к нёбу. Посылаю его подальше про себя, сжимая зубы.

— И, кстати, — он забирает у меня из рук чашку с кофе и делает из неё глоток. — Раз Роману лучше, значит, будешь меня сопровождать завтра на ужине с партнёрами в ресторане. Поиск спутницы для меня хлопотное дело, а на такие мероприятия не принято ходить одному.

— Да ладно, — сглатываю. — Поиск спутницы — проблема?

— Не люблю шлюх и охотниц. А ты ни на первое, ни на второе не похожа. К тому же мать моего ребёнка, так что подходишь. Деньги я перечислю, подготовься.

— А если я не хочу? Мне это вообще-то не нужно, Ярослав, — пытаюсь запоздало отстоять свою свободу решений.

— Я же ходил на этот дурацкий праздник в детском саду. И ты пойдёшь, Соня. До вечера.