Книга Я купил тебя. Дорого, страница 82 – Маша Малиновская

— Понимаю, что сейчас может быть сложно, но попробуй пошевелить руками. Сожми мой палец.

Он вкладывает мне в ладонь указательный палец. Двигаться и правда тяжело, но я выполняю просьбу.

— Хорошо, — кивает удовлетворённо. — Теперь второй.

Тоже выполняю.

— Отлично. Теперь попробуй пошевелить ногами.

Я пытаюсь. Раз, второй пытаюсь. Прикладываю усилия, но…

— Я не могу, — в горле встаёт ком. — Не могу.

Губы начинают дрожать, а в голову ударяет горячая волна.

Я не чувствую ног. Я не чувствую собственных ног!

— Тише-тише, — Кузнецов смотрит на экран рядом с моей головой, который начинает часто пищать, и что-то делает с трубками, идущими к моим рукам. — Мила, выдыхай, пожалуйста, слышишь?

— Я не чувствую ноги! Я не смогу больше ходить, да? Я не смогу ходить?

По щекам начинают катиться слёзы, и я буквально давлюсь ими.

— Мила, возьми себя в руки! — говорит врач строго. — Я думаю, сможешь, потому что рефлексы есть. Ноги реагируют, но ты не чувствуешь. Нервы живы, иначе бы на пробу иглой не было реакции. Я только что проверил.

— Что это значит?

— Пока не знаю. Где-то нарушение — будем искать. Сделаем МРТ. Разберёмся, Милана. А пока не нервничай, тебе нельзя, потому что ты беременна.

— Я… что?

Мне кажется, я всё ещё по ту сторону. Ланкийский слон не вывел меня, а увёл на новый виток сумасшествия.

Я всё ещё заперта в своей голове.

— Беременна, — но голос врача такой реальный, что убеждает меня в том, что я уже в действительности. В кошмарной действительности. — Срок пять с половиной недель. Плод жив и не пострадал, развивается согласно сроку, в ним всё нормально.

Несмотря на трубки и иглы в моей кисти, несмотря на слабость, я передвигаю ладонь на живот и сжимаю ткань больничной сорочки.

Внутри меня бьётся жизнь в то время, когда я сама почти мертва.

“Тебя ждут, Мила. Ты им нужна. Особенно ему”

Особенно ему.

Ребёнку.

Я нужна моему ребёнку.

— Он выживет, если я не смогу ходить? Беременность можно сохранить?

— Мила… не факт, что ты не будешь ходить.

— Ответьте на вопрос, Матвей.

Доктор делает паузу, трёт бровь указательным пальцем, словно тянет время и думает, как мне преподнести тяжёлую новость.

— Только тебе решать, Мила, — говорит нехотя. — Если прервать беременность, то восстановление пойдёт быстрее и легче. Первый триместр беременности всегда рискованный, даже когда женщина здорова. Возможно, мы где-то пропустили маленький осколок кости, который давит на нерв, и потребуется операция, но с беременностью…

— А после родов её можно будет сделать?

— Можно, но…

— Я не стану прерывать беременность.

— Мила, у тебя ещё есть время подумать.

— Я подумала.

Я не могу выбрать себя, убив ребёнка. Не стану осуждать тех, кто на моём месте бы сделал так, это их право и их жизнь, но я не могу.

— Хорошо, Мила, я тебя услышал, — кивает Кузнецов. — Сегодня ты отдыхаешь, а завтра мы сделаем МРТ и посмотрим внимательно, что там. И не переживай, при беременности МРТ можно делать, ребёнку оно вреда не принесёт. А пока… там в коридоре Демьян. Я могу его впустить к тебе?

Доктор просит выйти ненадолго медсестру и покидает палату и сам, а через несколько секунд я вижу в дверях Демьяна. Он входит в палату и идёт ко мне, а я даже в глаза ему посмотреть не могу.

Это ведь я виновата в аварии. Это я устроила истерику.