Книга Птичка для сталкера, страница 67 – Маша Малиновская

Только вот меня накрывает шоком, потому что пока я делаю несколько шагов вглубь техкомнаты, на сцену выходит… я.

Другая я. То же платье, те же волосы, та же маска. И тот же голос, включившийся в дуэт с Миксаевым. Я встряхиваю головой, меня накрывает ощущение, что я попала в зазеркалье, но тут к реальности меня возвращает крепкая рука в чёрной перчатке, сомкнувшаяся на моём запястье.

Я не сомневаюсь ни минуты. Хватаюсь за горячую ладонь, и мы бежим. Я не разбираю дороги, не вижу, куда двигаюсь в темноте. Я просто верю ему и стараюсь быстро перебирать ногами.

Мне хочется остановиться, повиснуть у него на шее, крепко-крепко обняв, хочется впиться в его губы поцелуем и глубоко втянуть такой уже родной запах чёрной смородины. Надышаться им, напитаться.

И это обязательно будет, только позже. Только надо немного подождать. Мы окажемся в безопасности и сможем вдоволь насладиться друг другом.

А сейчас всё что у меня есть — это его горячая ладонь. И это уже много. Я бегу за ним, позволяю вести себя. Адреналин шкалит, дыхание дробит лёгкие и бронхи напряжением, ноги наливаются свинцом, но я всё равно словно лечу. Потом отдышусь, потом отдохну.

Мы проныриваем в темноту хозяйственного коридора за сценой. Басы из зала глушат, и я слышу, как та другая вытягивает сложнейшую партию новой песни моим голосом. Знаю, что поёт вживую, в записи моим вокалом её нет, это должна была быть премьера.

Я внутренне удивляюсь и даже чувствую нечто странное, будто кто-то отнял у меня привычную жизнь, заставив наблюдать за этим.

Но я и рада! Это зазеркалье — мой выбор. И я этой второй “мне” крайне благодарна.

Мы поворачиваем в полутьме раз, потом ещё раз, а потом выбегаем на улицу. Свежий воздух ударяет в нос, и голову кружит от избытка кислорода. Нужно добежать до угла выступа, и там будет улица, дорога. Там, наверное, нас будет ждать автомобиль.

В голове молнией вспыхивает мысль, что паспорта остались в гримёрке. Но ничего уже не поделать, что-то придумаем. Сейчас главное — уйти.

Сердце обдаёт льдом, когда мы подбегаем к углу и едва не напарываемся на двоих папиных охранников. Они и тут тоже!

Всё происходит молниеносно. Потом я буду прокручивать это в голове и каждый раз глубоко удивляться, как неспециалисты такое вообще могут провернуть. До секунды. До каждого движения. Отточено. С точностью швейцарских часов.

Прямо на бегу Назар чуть разворачивается в полоборота, бросает мою руку и с силой толкает ладонью в грудную клетку в сторону стены. А сам выбегает прямо в руки папиным церберам.

Те реагируют сразу, бросаются за ним и в несколько секунд достигают. Я, охнув от боли в груди, пытаюсь закричать, но на рот мне ложится рука в кожаной перчатке и утаскивает в темноту стены.

Всё происходит так быстро, будто в кино. Толчок, меня отбрасывает в тень к стене, но я не успеваю упасть, потому что меня тут же подхватывают, закрывают рот и утаскивают внутрь здания снова. В приоткрытую как раз напротив дверь.

— Тише, Канарейка, это я, — слышу знакомый хрипловатый голос и снова испытываю шок.

Значит… значит то был не Назар. Разан!

Я снова обозналась!

— Пошли! — теперь уже настоящий Назар хватает меня за руку, прикрывает тихо дверь и снова куда-то тянет. Через пару минут новых скитаний по тёмным коридорам (я бы никогда не подумала, что в этом здании их столько), мы заходим в небольшую комнатку без окон, где Назар включает слабый торшер и запирает дверь.