Книга Птичка для сталкера, страница 41 – Маша Малиновская

Он замирает, увидев меня, и я не выдерживаю и бросаюсь ему на шею. Он крепко-крепко обнимает меня, уткнувшись носом в волосы.

— Цела, дочка?

— Цела, пап. Помогли сбежать, - отвечаю хриплым от вновь подступивших слёз голосом.

— Я порву их всех, - пап отстраняет меня и берёт мокрое от слёз лицо в ладони. - И Кешу, и его волчонка, и всех ублюдков, что ему подгавкивают, Надина. В клочья. Чтобы собственными кишками подавились.

Я смотрю на папу и понимаю, что он не шутит. А ещё понимаю, что мне страшно, потому что мой собственный отец способен на тот же ужас, что люди, похитившие меня.

Папа отпускает охрану, точнее, выставляет её за дверь, а одного отправляет дежурить в коридоре возле моей комнаты.

Я пью чай, соорудив себе бутерброд. Есть совсем не хочется, но я голодная с самого утра, так что заставляю себя, понимая, что иначе сил у организма, чтобы справиться со стрессом, совсем не останется.

Потом, обняв папу, я поднимаюсь к себе. Постоянно смотрю на экран телефона, ожидая сообщение от Назара, ну или хотя бы от Влада. Даже в душ беру телефон с собой. Но он упорно молчит.

После душа я закутываюсь в махровый халат до пят, натягиваю капюшон и так и валюсь прямо на нерасправленную постель. Просто поджимаю колени и обхватываю себя руками, пытаясь расслабиться и унять нервную дрожь. Расслабиться толком и не получается, но в тяжёлую дрёму я всё же проваливаюсь.

Посреди ночи просыпаюсь как от толчка в той же позе. Тело затекло, мышцы налились неприятной тянущей болью. Но мозг сигналит сразу, и я хватаю телефон.

Сообщение от Миксаева!

И как только я его не услышала? Я же держала во сне телефон в руке прямо у головы.

Я дрожащими пальцами снимаю блокировку с экрана и открываю сообщение. Дыхание учащается, вызывая лёгкое головокружение.

Сообщение пришло две минуты назад. Наверное, оно меня и разбудило всё же, просто я сразу не осознала.

“Живой. Спи”

Я резко выдыхаю с облегчением и валюсь на подушку, кажется, только теперь могу хоть немного расслабить мышцы. Но тут же накатывает волна злости.

Миксаев!

Неужели нельзя написать хоть что-то более конкретное? Где Назар, насколько серьёзно ранен, как с ним связаться? Нет же - ограничился двумя словами, ещё и раскомандовался, что мне делать.

Со злостью хватаю телефон и набираю номер Влада, но он сбрасывает, а потом и вовсе становится вне сети.

Что ж.

Но тем не менее, чувствую я себя значительно спокойнее. Я дома. Назар жив. С остальным разберёмся завтра.

Я снова ложусь спать и в этот раз сон получается куда более восстанавливающий.

Но разобраться “завтра” не выходит. Микс по-прежнему не на связи, а на репетицию попасть не получается, потому что отцу вдруг взбредает в голову не отпустить меня. Ни моё возмущение, ни спокойные доводы и согласие на охрану не принимаются. Папа просто уезжает, оставив своих псов стеречь меня дома. И в этот раз уйти незаметно не получится, потому что камеры перепроверили и “слепых” мест больше не оставили, а бывшую охрану отец уволил и нанял другую, которой пофигу на мои просьбы и угрозы.

— Надина, это ненадолго, - сказал папа, когда уезжал. - Буквально пару-тройки дней потерпи. Я разберусь с проблемой, и ты снова сможешь решать, куда тебе нужно и зачем. Со связью, конечно же.

Сказать, что я зла - ничего не сказать. Даже в университет поехать не могу! А тут ещё и полное неведение, что с Назаром.