Книга Птичка для сталкера, страница 18 – Маша Малиновская

Но, обернувшись, убеждаюсь, что я по-прежнему в одиночестве. Снова опираюсь на перила ладонями, глядя в темноту неба. Снова вдыхаю глубоко, но вот выдохнуть спокойно уже не получается, потому что рядом с моими руками по обеим сторонам ложатся чужие ладони.

Обмотанные полосками красной ткани…

Я дёргаюсь, но тут же застываю от страха. Тело сковывет так, что кажется, даже зубы стиснуты настолько, что вот-вот раскрошатся.

— Здравствуй, Надя, - раздаётся приглушённый голос у меня возле самого затылка. - Ты, кажется, замёрзла.

Я вся обмираю. Не знаю, наверное, это нервное, но его голос мне кажется каким-то нереальным. Странно глубоким и полным тьмы.

— С чего ты взял? - голос не слушается.

Да и вообще, мозг, кажется, тоже замёрз. Разве я должна с ним разговаривать? Нет! Я должна закричать, позвать на помощь! Отец, Артур, охрана - услышат и придут. Но вместо этого я зачем-то разговариваю с ним, идиотка.

— У тебя мурашки по коже, - едва касаясь ведёт пальцем по моему предплечью, действительно покрытому россыпью мурашек. - Или ты возбуждена?

Его прикосновение пускает по коже сонм электрических искр, заставляя каждый волосок подняться.

— Страх очень далёк от возбуждения, - словно под гипнозом продолжаю с ним разговаривать вместо того, чтобы попытаться спастись.

— Ты даже не представляешь, насколько они близки, - он говорит ещё тише и ещё ближе. Я даже чувствую, как от его дыхания колышутся волоски на моей шее. - Чего ты так боишься, Надина?

Неужели, он серьёзно спрашивает? Ведь понимает же, что пугает меня. Сильно.

— Я уже отвечала тебе не этот вопрос, - говорю ему, а сама понимаю, что мы уже неприлично долго стоим так близко, и что у меня уже от напряжения начинают подрагивать колени. - Тебя. Ты меня пугаешь и наслаждаешься этим.

Боюсь даже пошевелиться, чтобы невзначай не коснуться его. Снова ловлю этот яркий запах черной смородины в его парфюме.

— Ты боишься меня даже больше, чем того, что этот упырь - твой менеджер - убедит отца, что было бы очень даже неплохо, если вы станете парой?

Молчу в ответ, только сглатываю сухим горлом. Откуда он знает и это? Или предполагает? Слишком уж много у него верных предположений о моей жизни, будто читает их как в открытой книге.

— А ещё, Надина, ты ведь и сама этим наслаждаешься. Тем, что я тебя пугаю. Ты ходишь по краю страха, ощущая себя на этой грани куда более свободной, чем в безопасности.

— Это бред, - качаю головой, игнорируя пусть и небольшой, но всё же отклик на его слова.

— Правда? - усмехается чуть хрипло. - Тогда расскажи мне, как ты потеряла девственность, Надина.

Это-то здесь при чём? Неужели ему и об этом известно? Откуда же? Я об этом нигде не трубила. Даже подруга, с которой мы тогда напились, не знает подробностей. Никто их не знает. Даже я, потому что почти ничего не помню.

— Это тебя не касается. Это никого не касается.

— Кроме тебя и того, с кем всё произошло, верно, Канарейка?

И вот тут у меня снова внутри простреливает. Не может быть!

Не. Может. Этого. Быть!

Словно кто-то бьёт под дых, потому что воздух из грудной клетки вылетает толчком, а вдохнуть новый оказывается сложной задачей.

Я дёргаюсь в попытке развернуться в плену его рук, чтобы сдёрнуть капюшон и увидеть своего преследователя, но он быстро накрывает мои кисти своими ладонями, пригвождая к перилам балкона и не позволяя обернуться.