Книга Я вернусь в твою жизнь, страница 92 – Маша Малиновская

— Василина, думаю, лечение не требуется, — говорит она через день после того, как я сдаю целый комплекс анализов, чтобы пройти обследование и попытаться разобраться в причине отсутствия беременности. Притом, что сдавала я дважды, после первого раза там что-то было непонятное. Врач сказала не переживать, нужно просто пересдать. — Вы уже беременны, судя по всему. Уровень ХГЧ и в первый раз был повышен, поэтому я попросила вас сдать кровь ещё раз, чтобы убедиться.

Пока она говорит, я чувствую, как у меня потеют ладони, а пульс ускоряется. Молчу, впитывая каждое её слово. Кажется, что перебью, и всё это окажется сном.

— И снова уровень высокий, динамично высокий, что, скорее всего, свидетельствует о прогрессирующей беременности. Но нам всё равно нужно убедиться — сделать УЗИ. Когда вам будет удобно?

— Сегодня. Сейчас удобно?

— Василина, вы ужасно нетерпеливы, — по-доброму смеётся доктор. — Давайте ближе к часу, хорошо?

— Да, я буду.

Следующие несколько часов оказываются для меня одними из самых долгих в моей жизни. А те минуты, когда врач пытается рассмотреть плодное яйцо в моей матке — тем более.

А ещё полчаса езды домой, где меня уже должен ждать Семён. Я не стала говорить ему заранее, давать надежду, которая могла снова лопнуть, как мыльный пузырь.

Но когда вручаю фотографию с УЗИ, и пусть там видна лишь точка, ему хватает, чтобы всё понять без слов.

* * *

Ян родился здоровым и в срок. Никаких особых проблем с ним не возникало, кроме его зверского аппетита. Он готов был сосать днями и ночами.

Настя была счастлива. Ей было безумно интересно всё, связанное с младенцем. Она буквально затаивала дыхание, в первое время подходя к кроватке, а когда Ян подрос и уже стал ползать и сидеть, играла с ним, пела ему песенки, рассказывала стишки.

Признаться, я боялась, справлюсь ли с тем, чтобы уделять ей достаточно времени, когда родится малыш. И на самом деле было сложно первое время. Она скучала, а я бесконечно кормила Яна, короткие промежутки попросту выключаясь. Настя просто приходила и тихонечко ложилась рядом, подтянув на мне покрывало.

Семён очень старался, чтобы она не чувствовала себя одинокой, но меня ей явно не хватало. И старался чем мог помогать мне по уходу за Яном, гулял с ним, кормил сцеженным молоком из бутылки, а я в это время старалась провести время с дочерью.

Мы справились, и уже довольно скоро наладили быт и вернулись к активной жизни, хоть многое и изменилось для каждого члена семьи с появлением Яна.

Про Веру и говорить нечего. Она каждый раз с таким восторгом берёт малыша на руки, что он, как научится ползать, точно станет убегать от неё. Честно говоря, я даже не помню, назвала ли она его хоть раз по имени, но теперь наш сын точно будет отзываться не только на “Ян”, но и на сладкий пирожок, плюшку с мармеладом, зефирку и ещё кучу кондитерских наименований.

Другие родственники Семёна нас не беспокоят, хотя новости о них меня сильно удивили. Мать и отец Семёна и Веры развелись, и Кристина Владимировна уехала Беларусь с… Елисеем Петровичем — настоящим биологическим отцом Веры. Что ж, удачи ей обрести, наконец, своё счастье, потому что творить такое может только глубоко несчастная женщина. Пусть у неё сложится жизнь. И желательно подальше от нас с Семёном и наших детей.