Книга Я вернусь в твою жизнь, страница 60 – Маша Малиновская

— Тебе тоже туда хочется? — спрашиваю Настю, заметив её грустный взгляд.

— Ну хотя бы на горку…

Возле горки детишек сейчас нет, мамашек, которые могут устроить скандал, увидев точечно-зелёных людей, тоже. Так что я подхватываю малую и иду к горке.

Несколько раз она скатывается, заливисто хохоча, а я подхватываю внизу и и подбрасываю вверх. Наслаждаюсь её смехом, искристым взглядом, этим звонким “папа, лови меня!”

— Пошли, принцесса, а то мама без топпинга сама всё мороженое слопает.

— Она говорит, что сладкое не любит, но однажды я проснулась, а она сидит перед телевизором в гостиной и ест мороженое, представляешь? — говорит заговорчески. — Так что, знаем, видали.

Да-да Адамовна. Понятно теперь, откуда эти сиськи и задница. Можно ещё малость откормить, будет вообще огонь.

— Пап, там какая-то тётя на нас смотрит, и уже давно, — тихо говорит Настя, незаметно кивая в сторону.

— Ну мы же с тобой зелёные, — подмигиваю ей, а сам оглядываюсь.

И действительно, с краю парка на парковке стоит автомобиль, а возле него… моя мать. Стоит и смотрит в нашу сторону из-под сени деревьев.

Ей тут какого чёрта понадобилось? Я вроде бы ясно ответил ещё несколько месяцев назад, чтобы отвалили и не вспоминали обо мне вообще. Нет меня. Нет нерадивого сына — живите спокойно.

— Пошли, Настя, мама там и правда всё мороженое без нас слопает, — беру Настю за руку и увожу с площадки. Подальше от пристального ядовитого взгляда моей матери.

Василина

“Прости”

Отправляю Марио сообщение и добавляю сложенные ладони. У нас срывается уже второе свидание. То у него там что-то случилось. Наверное, из-за перелёта и разницы во времени сбились настройки на смартфоне, и стало неверно отображаться время. Я прождала его в кафе больше часа, думала, он наслаждается краснодарскими пробками. А потом не выдержала и написала. Марио был в шоке, много раз извинился, но встречу пришлось отменить, потому что ещё полтора часа ждать, пока он приедет по этим самым пробкам, которые как раз вошли в свой час пик, я не могла. Мне нужно было домой к дочери.

А сегодня у меня приключение. И, конечно, Марио я про свой зелёный нос и подбородок не рассказываю. Просто говорю, что Настя болеет. Это, в общем-то, правда же, так что я не сильно и лгунья.

“Тогда до завтра? Надеюсь, сеньорите станет лучше”

“Да, думаю, завтра ей будет лучше”, — пишу, прикидывая, ототрётся ли до завтра бриллиантовая зелень или нет.

Пока Семён с Настей путешествуют в поисках топпинга, я всё же пытаюсь оттереть ватным диском, смоченным в спирте, зелёное расползшееся пятно, но в результате получаю слабо размытое всё то же зелёное ещё и на фоне красноты.

Спирт и моя белая кожа — это было не лучшее моё решение.

В ожидании решаю, что одного лишь мороженого на вечер нам будет мало, поэтому достаю из морозилки тесто для пиццы, шинкую сверху овощи, режу колбасу и сыр и ставлю в духовку.

Едва аппетитный запах начинает расползаться по кухне, дразня и пробуждая аппетит, как дверь открывается.

— Мама, я на горке каталась! — радостно сообщает Настя, вбегая. — Папа меня ловил и подбрасывал!

— Вот это вы экстремалы, — улыбаюсь в ответ.

— А что это так вкусно пахнет? — ведёт носом Семён.

— Пицца. Но она ещё не готова.

Настя в сопровождении отца идёт мыть руки и переодеваться в домашнюю одежду, а я достаю уже готовую пиццу, делю на куски, режу овощи и выставляю всё это в гостиной на столике. Вообще-то, я не сильно приветствую еду на любых поверхностях кроме кухонного стола, но иногда исключения быть должны.