Книга Я вернусь в твою жизнь, страница 44 – Маша Малиновская

Вскрикнуть приходится и даже подскочить, когда в лицо мне плещет холодная вода. Стекает по шее, намочив рубашку.

— Ты нормальная, блин?! Вера!

— Какое сегодня число, придурок? — сестра поднимает бровь.

— Двадцать восьмое! Ты чего творишь?!

— Посмотри на меня, — требует.

Зараза подходит и, встав на носочки, хватает меня за подбородок, пытаясь заглянуть в глаза.

— Трезвый. Чистый. То есть, ты сейчас серьёзно?

— А ты думала, брежу? — злюсь на неё. Хочется поднять и на шкаф забросить, как я уже делал сто раз, когда стал физически сильнее неё.

— Да закрались подозрения, — отдёргивает руку. — То есть ты сейчас хочешь сказать, что уже недели две как знаешь, что у меня есть племяшка, что несколько дней назад она перенесла сложную операцию, а я об этом узнаю только сейчас?

Блин.

— Вер… прости… я что-то… потерялся во всей этой заднице в моей жизни.

Ну всё, пиздец мне. Она не только водой окатит, ещё и стакан на башке разобьёт.

— Придурок, — говорит сердито, но как-то мягко и ласково, что ли, а потом встаёт на невысокий стул и обнимает.

Внутри шарашит странный калейдоскоп ощущений. Непонятный клубок подкатывает к горлу, душит. Хочется отстраниться и уйти. Но Вера вцепляется крепко, едва ли не душит, так что приходится расслабиться и позволить ей.

— Так, — отпускает и слезает со своей подставки, которую использует, чтобы что нужно достать из шкафов, а вот теперь и меня обнимать, похоже, — ты сегодня к Насте поедешь в клинику?

— Вера, надо бы тебе ещё кое-что рассказать.

Сестра опускается на стул, кивая мне на второй. Молчит, пока я выкладываю. Про Зарину, про то, что она сделала инсеминацию, и результат пока неизвестен. О том, что я пытался поговорить с Василиной, но она не стала меня слушать. И что теперь не знаю, как отреагирует на мой приезд в клинику.

— Поехали, — говорит Вера, резко поднимаясь. — Я хочу видеть племяшку.

— Вер…

— Ты баран, Сём? Совсем мозги в консерву превратились? Девочка же ждёт тебя, ты не понимаешь? Поднимай булки, братец, давай уже, вылезай снова на свет Божий из этой развалины, в которую ты превратился. А Зарина если всё же и беременна, то ребёнка заберёшь, всё равно этой чокнутой никто родительские права не даст, у неё же кукушка съехавшая.

— Так у тебя всё просто, Вера.

— Сам знаешь, что я своего фи“непросто” по самое не хочу наелась. Так что да — теперь проще.

Через десять минут Вера уже готова. По пути мы заезжаем в большой детский магазин, покупаем подарки. Насилу удаётся её уговорить не покупать огромного розового медведя, который ростом не намного меньше самой Веры.

— Его потом как в багаже в Краснодар везти, ну? Если хочешь, я тебе такого же подарю, только не тащи его в больницу, ладно?

Вера закатывает глаза, но соглашается. Надо же.

Через полчаса мы уже в клинике. На ресепшн я объясняю, кто я и к кому приехал, пропускают без проблем. Мы с Верой поднимаемся на нужный этаж и проходим к палате. Когда, постучав, входим, Василина встревоженно поднимается из кресла у койки и замирает, глядя на нас.

— Привет, Настя, — Вера долго не думает. Машет рукой Адамовне, и тут же направляется к замершей полусидя в кровати девочке. — Я твоя тётя Вера. Твой папка сказал, ты хочешь научиться танцевать?

— Хочу, — тихо отвечает Настя, метнув взгляд сначала на меня, а потом обратно на Веру.