Книга Я вернусь в твою жизнь, страница 38 – Маша Малиновская

Мы были околдованы друг другом, неслись по встречной, не разбирая дороги, пока не врезались, размозжившись. Просто не успели узнать друг друга лучше, прочувствовать уже без накала страсти. Сгорели. Но зародили под пеплом настоящее чудо — нашу Настю.

— Хочешь в парк, испробуем аттракционы? — предлагает Семён.

— Ой, нет-нет, — качаю головой. — Только не аттракционы! Я их жутко боюсь. Тем более, завтра непростой день.

— Вот тем более, сегодня нужно максимально расслабиться.

— Нет, Семён, эта идея…

— Мамуль, ну пожалуйста, — жалостливо смотрит Настя.

Ну вот началось. Мои решения начинают оспариваться. И вот только не надо мне про равноправие отца и матери, она его второй раз видит вообще-то!

— Василина, мы отвезём тебя домой, а сами пару часов погуляем. Ничего криминального, — Семён смотрит серьёзно и внимательно, а я уже ощущаю себя в меньшинстве и как-то обидно это оказывается. — Отдохни, ты устала. Мы просто съездим в парк. Всё будет хорошо. Она же со мной.

С ним.

После этих слов внутри и правда как-то тревога рассасывается. Ну в самом деле-то. Просто… просто очень непривычно это. Настя всегда была со мной, для меня, моя. Теперь же мне придётся делиться её любовью и обожанием. А то, что Семёна она будет обожать, я даже не сомневаюсь.

Но вместе с этой родительской ревностью снова пробивается тёплое чувство. Некое равновесие. Спокойствие за Настю в первую очередь. Мы ведь все под Богом ходим.

Меня эта мысль тревожила с самого её рождения, и даже раньше, наверное. Конечно, у неё есть моя сестра, не дай Бог что со мною, но у Люды своя семья.

А теперь у неё двое родителей. И в определённой степени меня это успокаивает.

— Хорошо, — киваю. — Только на мороженое больше не налегайте.

— Мы будем паиньками, — невинно улыбается Семён, заставляя меня невольно засмотреться на эту его такую знакомую мне улыбку, а сам подмигивает Насте, которая прячет свою хитрую и такую похожую.

* * *

Утром следующего дня он забирает нас и отвозит в клинику.

Эти три часа, что я провела вчера одна, оказались сложными, но в то же время нужными мне. Я в полной мере осознала, что теперь у моей дочери двое родителей. И ответственность тоже делится на двоих. Я привела мысли в порядок и заставила себя хотя бы немного отдохнуть. Потом спокойно собрала всё необходимое для госпитализации.

Семён привёз Настю уже вечером. Сам заходить не стал, отчитался о съеденном ею и уехал. Настю же было не остановить. Она без остановки рассказывала, где они с папой гуляли, что видели и что ели. Как папа строил с ней рожицы и фоткал.

В каждом предложении вот это “папа” было сказано с предыханием и искренним восторгом, а глаза искрились откровенным счастьем.

— Если что — звони, Василина. И пиши, пожалуйста, ладно? — я заметила, что в его взгляде через видимое спокойствие прорывается тревога.

— Обязательно.

— Давай, дочь, — треплет он Настю за косичку. — Я пока за чешками, а ты тут слушайся маму и доктора, хорошо?

— Хорошо, — кивает она. — Мне понадобятся белые и чёрные, пап. Чёрные для репетиций, а белый для концертов.

— Найду, — подмигивает он, а потом, махнув, уходит.

Я беру дочь за руку и иду в палату. И понимание, что мы больше не одни, действительно греет и успокаивает, вселяя уверенность, что всё будет хорошо.