Книга Училка и Чемпион, страница 12 – Маша Малиновская

Ага, нет бы в Некрасова, а то аж в Пушкина.

— В столовой с Булавкиным забежали первыми и весь белый хлеб забрали!

— Голодный, что ли? — строго смотрю на сына, и тот закатывает глаза. Сейчас точно подзатыльник получит, чтобы не кривлялся мне тут.

— А на биологии! Он так дерзил Любови Андреевне! Я честно скажу, я просто в шоке. Мирон Максимович, ну это никуда не годится. Я, конечно, не любитель выносить сор из избы, сами бы поговорили, но Любовь Андреевна сказала, что так это не оставит. Теперь нас ждут у директора в кабинете, — Зоя Михайловна говорит это с таким прискорбием, будто мне и мелкому не менее, чем казнь назначена.

— Ну идёмте, будем разговаривать, — пожимаю плечами.

Что там за карга эта Любовь Андреевна? Чуть что, так сразу через директора. Ну вызвала бы меня, сами пообщались, разобрались.

Поднимаемся на второй этаж и идём с мелким и классухой к директору. Я уже мысленно настраиваюсь на флэшбеки из собственной школьной жизни. Я, мягко говоря, примерным мальчиком не был. Поэтому и сына сильно за школьные проделки стараюсь не крепить. А то как-то нечестно получается.

Классуха стучит и открывает дверь. Кивает секретарю в приёмной и со скорбным видом ведёт нас в святыню школы.

И едва мы только заходим, у меня брови ползут на затылок.

Кажется, я уже знаю, что за биологичка у Игоря.

Да это же та самая дикая кошка, следы от зубов которой до сих пор красуются на моей заднице!

Вот так встреча. Огонь, блядь.

У неё и самой глазищи на лоб лезут. Она подскакивает со стула и впивается в меня взглядом. Бледнеет, отчего её пухлые розовые губки становятся ещё более выразительными.

Сейчас она не в рубахе-распашонке и не в плаще. На неё юбка чуть ниже колен, блузка бежевая. Угадывается тонкая талия, ножки стройные, а сиськи не такие уж и микроскопические, как мне показались в первую встречу.

Замечаю, как под тканью блузки над левой грудью родинка крупная просвечивает. И блядь, только бы не встал у меня сейчас. Дружище на эту Кошку у меня странно реагирует.

Конфуз будет так-то.

Она несколько раз быстро моргает, но слова проглатывает, и мне внезапно становится весело.

Что это ты, Любовь Андреевна, язычок свой дерзкий проглотила, что ли?

— Мирон Максимович, день добрый, — важно говорит директриса. — Мы вас пригласили на беседу по важной причине.

И она излагает суть конфликта, возникшего между моим пиздюком и дикой кошкой.

— Вы только можете себе представить вообще? — давит директор. — Так разговаривать с учителем! Это нонсенс какой-то!

— Игорь, ты ничего не хочешь сказать? — подключается классуха.

— Неа, — кривится малой, опираясь спиной на шкаф. Вот хамло, хотя бы немного при бате приструнился.

— Извинился, — киваю ему. — Шустро.

— Чего? — смотрит с удивлением.

— Того, — влепляю подзатыльник. Лёгкий, для проформы. Но чтобы осознал, что батя не шутит. — Извинился, я сказал.

Все три училки задерживают дыхание. Кошка моя вообще глазищи вылупила.

— Ну Мирон Максимович, — смягчается директриса. — Хорошо, что вы реагируете, но всё же давайте как-то словами. Без рукоприкладства.

— Ты не понял? — смотрю на Игоря. И теперь он уже по взгляду понимает, что игры закончились. Вытягивается, делает морду попроще, брови сдвигает и мямлит извинения Кошке.

Она как-то дёргано кивает в ответ.