Книга Сначала повзрослей, страница 70 – Маша Малиновская

По-королевски кивнув, Екатерина дефилирует к примерочной за ширму. Там раздевается, и Анна помогает ей надеть почти готовое платье.

Пока Аня подгоняет швы, закрепляет булавками, смотрит, всё ли ровно и хорошо ли сидит, Екатерина отвечает на звонок. Я молюсь, чтобы разговор этот у неё был не с Германом. Этого я не выдержу, не смогу слушать её воркование, обращённое к нему.

Но к моему облегчению, разговаривает она с какой-то, видимо, подругой. Что-то о диетах и похудении. Я не сильно вслушиваюсь, оно мне попросту не нужно. Но вот она прерывает подругу и говорит, что ей нужно ответить по второй линии.

— Привет, Герман, ну неужели ты перезвонил, — говорит не то чтобы недовольно, но скорее прохладно, а у меня сердце удар пропускает при упоминании его имени, а во рту горечь появляется. Хочется уши ладонями зажать, только бы не слышать их разговора. — О. А что случилось? В какой больнице?

Я замираю. Застываю, ощущая, как пульс учащается. В секунды достигает высоких цифр. В груди становится горячо, и теперь уже от страха. Что с ним случилось? Заболел? Неужели так сильно, что в больницу пришлось лечь? Или может с Ксюшей что?

Я замираю и вся превращаюсь в слух. Не могу спросить у неё напрямую, но я должна знать!

— О Господи, — качает головой Екатерина, нахмурившись. — Сильно избили?

О Боже! Избили?

— Когда тебя отпустят? До пятницы успеешь поправиться? Мне без спутника на Форум идти как-то не по статусу.

Не могу поверить, что она так холодно реагирует! У меня всё тело уже огнём горит и руки начинают трястись.

— Ну хорошо тогда. Только мой тебе совет: переведись из седьмой в какую-нибудь частную клинику, там быстрее оклемаешься, — Екатерина поворачивается боком к Ане и поднимает руку, позволяя подколоть там ткань. — Пока, Герман. Пиши. Скучаю.

У меня внутри всё накаляется до взрыва. Всё, больше я терпеть не могу. Всё что нужно — узнала. И пусть я буду не к месту, пусть он меня прогонит, но я должна лично убедиться, что он в порядке!

— Мне нужно уйти, — говорю негромко Ане, подойдя к ней.

Сначала она смотрит с удивлением, но, наверное, мой вид ей совершенно точно говорит, что мне правда надо.

— Конечно, — кивает она. — Злата сейчас уехала на обед, но я её предупрежу.

— Спасибо, — киваю, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

— Напиши мне, Жень, — Аня очень внимательно смотрит на меня, пока я трясущимися руками натягиваю куртку и застёгиваю кнопки.

— Хорошо, — киваю и выбегаю из “Джаза”, по пути вызывая такси до седьмой больницы.

Герман

Я открываю дверь и не успеваю даже ничего сказать, потому что меня тут же сворачивает от жёсткого удара в живот.

— Ох, бля… — сиплю, согнувшись, а потом двое бравых парней подхватывают меня под локти и затаскивают глубже в мою же квартиру.

— Вот и я так сказал, когда понял, что арест Руслана, моего сына, если ты вдруг не знал, — дело твоих рук, Герман, — слышу ледяной надтреснутый голос.

Фадеев переступает порог и входит в квартиру вслед за своими молодцами. В обуви, козёл, да по чистому полу.

Он расстёгивает своё чёрное пальто и подходит ближе, пока его парни парни крепко меня держат. Смотрит с презрением. Его лицо за последние несколько дней заметно постарело и осунулось. Рот будто застыл в гримасе, напоминающей отвращение.