Книга Развод, страница 60 – Маша Малиновская

А ещё Аня одинока. У неё никогда не было семьи, детей. И с первых дней знакомства я замечал за ней некий интерес в мою сторону. Ко всем перечисленным положительным моментам Аня ещё и весьма красива.

Да, она очень хороша, но она мне не интересна. Потому что…

После обсуждения меню Аня уходит, а я еду за Викой. Сегодня дочка ночует у меня, и я очень жду этого. Как бы ни был занят, её вечер — это святое.

Ухожу чуть раньше из офиса, отдав распоряжения Лизе, и тороплюсь на парковку. Вика любит, когда за ней приходят сразу после полдника, вот я и спешу. Да и чуть раньше потока пробок проскочить получается.

Но когда прихожу в сад, оказывается, что забрать её раньше не получится. У них там какое-то мероприятие, связанное с кулинарией.

Надеваю бахилы и тихо прохожу в музыкальный зал, протискиваюсь на задний ряд в зрители, которых тут не так уж и много.

Картина, которая предстаёт перед глазами, цепляет что-то внутри, какую-то струну, что тихим низким звоном вибрирует в груди.

В центре зала расставлены столики. Восемь штук. За каждым мама и дочка, одетые в шапочки и передники, лепят что-то из теста. Вика и Ирина за самым крайним, ближе к зрителям. Ира обнимает дочку, и они в четыре руки лепят тесто. Обе увлечены, лица немного мукой измазаны, глаза горят. Ирина что-то говорит Вике на ухо и они обе тихо смеются.

Они команда. Сильная, крепкая. Но только теперь в их команде двое. А ведь раньше и я был там, сейчас же мне нет места. Оттого и жжётся эта струна в подреберье, оттого и тянет так неприятно.

Они были моими. Обе. Дочь, конечно, любит меня, радуется, когда мы проводим время вместе, но это уже другое.

Кто виноват в том, что мы больше не команда?

Я.

Я виноват.

Я сам упустил момент, когда пламя начало угасать. Маялся в своём чувстве вины, твёрдо решив, что Ире не стоит знать о том, как всё начиналось.

А может, я ошибся? Может, стоило? И к чёрту бы пошла тогда эта сумасшедшая, что отиралась рядом с моей семьёй. И плевать было бы на её угрозы.

Я следил за ней. Предупредил. Она и шастать к нам перестала, но с Ириной встречалась иногда за кофе и женской болтовнёй. Клялась мне, божилась, что просто хочет общаться с моей женой, а всё что было — в прошлом.

А если бы всё Ире рассказал, может, ссора бы встряхнула нас? Она бы смогла простить…

Но я не сказал. Не видел смысла, не хотел рушить то, что было. Но дрянь под названием совесть точила меня год за годом.

Может, Ира это чувствовала? Может, потому мы и отдалились друг от друга?

Как много этого “может”...

Они обе замечают меня. Вика вспыхивает радостью, а Ира, моргнув, тут же отворачивается. Делает вид, что ей всё равно, но заметно мрачнеет.

Она не разговаривает со мной с момента, как всё узнала тогда на кулинарном форуме. И я её понимаю.

— Что ж, давайте посмотрим, что же получилось у наших участников! — объявляет в микрофон ведущая конкурса.

Девочки выходят и выстраиваются в линию, каждая держа в руке то, что они слепили с мамами. Вика машет мне, широко улыбаясь. В удивлении поднимаю брови, заметив, что у неё спереди выпал зуб, а она, заметив и поняв мою реакцию, хихикает.

Каждая из девочек рассказывает про своё блюдо.

— Это пирожок с картошкой, — говорит Вика, когда до неё доходит очередь. — Мы с мамой сделали его для папы.