Книга Ярый. Пташка в клетке, страница 78 – Любовь Сергеева

От этого «после» сердце болезненно сжимается.

Никакого, блять, «после»!

Никакого!

— За мной, — рычу перепуганным женщинам и вылетаю из дома.

Прыгаю в тачку погибших парней Круглого и в приспущенное окошко кричу:

— Быстрее, бля!

Они юркают на заднее сидение и трясутся там, постукивая зубами.

Плевать на них.

Плевать на все.

Только Полина важна. Только ее жизнь.

Поворачиваю ключ и давлю на акселератор — авто ревет как стреноженный мустанг!

С пробуксовкой сдаю назад и полицейским разворотом бросаю машину на сто восемьдесят.

Дергаю рычаг переключения передач и газую на всю.

Перепуганные собаки из окрестных дворов провожают нас яростным лаем.

Достаю трубу.

— Але, Круглый. У меня плохие новости — твои парни все.

Я в двух словах рассказываю ситуацию. Терять время на долгие разговоры нельзя.

— У меня две женщины — им бы в безопасное место. Пусть кто-нибудь подберет их у меня по пути…

Круглый задает один из важнейших вопросов:

— А ты куда, Ярый?

— За Полиной.

В зеркало заднего вида, вижу как вскидывается Полинина сеструха.

Чуйка колет под ребро — не так все просто с этой телкой, ой не так.

Пообщаемся с ней плотнее чуть позже.

Сейчас главное — спасти мою пташку.

— Где ты собрался ее искать?

— Только один человек может подсказать, — отвечаю я. — Молот. Он мне все, блядь, расскажет…

— Кир, — голос Круглого растерянный, — ты же понимаешь, что это… война?

— Похуй. За нее я сожгу весь мир и не пожалею.

Круглый смолкает.

Думает напряжено о чем-то.

— Завтра ведь сходняк, Кир. Уверен, что…

Перебиваю — мне этот пустой базар ни к чему:

— Уверен, Тох. На все, блять, тысячу и один процент. Всем кто пальцем ее тронет или встанет у меня на пути — пиздец.

Опять пауза.

Круглый мой друг. Единственный и лучший.

Но в мире криминала и группировок помимо друзей есть и другие обязательства. Дороже жизни: и своей, и чужой.

Я не рассчитываю, что он подорвется идти со мной. Формально, они с Молотовскими не в контрах. Ему это не просто ни к чему, а еще и, фактически, смертельный приговор…

— Я иду с тобой, братишка. Эти пидоры и меня заебали, — смеется в трубку Тоха.

Сглатываю вдруг откуда не возьмись появившийся твердый комок.

— Не надо брат. Это не твоя война. Не подставляйся…

— Помолчи и заедь за мной. Баб свои тут и оставишь, кстати. Заберем их после, как закончим…

— Это может быть билетом в один конец.

Круглый замолкает и через мгновение продолжает:

— Не пытайся меня отговорить, Ярый. Все равно не получится. Через сколько будешь?

Бросаю взгляд на часы:

— Через пятнадцать минут.

Настроение у меня боевое.

И становится оно гора-а-аздо лучше от того, что Тоха пойдет со мной.

Вдвоем мы перевернем эту Молотовскую богадельню и наведем там шороху!

— Хорошо, брат, — заминаюсь на секунду. — Спасибо тебе.

И перед тем как положить трубку добавляю:

— Антох, пожалуй, возьми ружья… Вдруг придется пошуметь…

Вдавливаю педаль в пол и лечу по дороге бешено лавируя в потоке машин.

Шепчу неслышно:

— Держись, пташка, только держись. Я уже иду за тобой…

Кирилл

Подлетаю к невзрачной девятиэтажке.

Первые этажи которой просто пестрят разными вывесками: парикмахерская «У Ксении», «Главрыбтор» и прочее.

Обыватель никогда бы и не подумал, что в таком обычном доме скрывается одна из «точек».

Точка — место одной из группировок. Что-то типа полевого, временного штаба.