Книга Ярый. Пташка в клетке, страница 53 – Любовь Сергеева

Закрываю глаза, стараюсь отгородиться от этого шума, но он проникает внутрь, смешиваясь с моими мыслями.

За окном мелькают серые дома, разбитые тротуары, и где-то вдалеке — силуэты людей, которые идут по своим делам, не подозревая, что у кого-то мир рушится.

Мысли о Кирилле до сих пор не отпускают. Они вьются в голове, как назойливые мухи, не давая сосредоточиться на других.

Как это вообще возможно? Ведь он — часть этой опасности, часть того мира, от которого я так отчаянно пытаюсь убежать.

Но сейчас, кажется, у меня нет выбора.

Он — единственный, кто может что-то сделать. Единственный, кто знает, как справляться с такими людьми, как Валера.

Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышат все вокруг.

Закрываю глаза, пытаюсь успокоиться, но перед глазами сразу же всплывает его лицо.

Холодный, пронзительный взгляд, который, кажется, видит меня насквозь.

Только у него получается постоянно выводить меня из равновесия, заставить почувствовать себя одновременно и защищенной, и уязвимой.

Он — как буря, которая одновременно разрушает и очищает.

— Нет, Полина, ты не можешь к нему обращаться, — шепчу себе под нос, не обращая внимания на толпу с автобусе.

Но этот голос разума звучит все тише, заглушаемый нарастающим страхом.

Переживания за маму и сестру заглушают все остальное.

Не могу позволить им пострадать из-за меня. Не могу.

Автобус останавливается.

Выскакиваю на улицу, едва дождавшись, пока двери откроются.

Дом уже близко.

Бегу, не обращая внимания на усталость и на ощущение слабости во всём теле.

Каждый шаг — шаг в неизвестность.

Что я увижу, когда доберусь? Будет ли все в порядке? Или уже слишком поздно?

Подбегаю к подъезду, сердце бешено колотится.

Забегаю внутрь и на секунду замираю, впитываю прохладу подъезда разгорячённой кожей.

Провожу рукой по лбу и ощущаю влагу на ладони. Удивляюсь — не заметила, что на улице так жарко.

Отгоняю ненужные мысли о погоде. Сейчас это не важно.

Несусь к лифту, жму несколько раз кнопку вызова, но в ответ лишь тишина.

Опять сломан, понимаю я. В нашем старом доме — это частое явление.

Бегу к лестнице. Мы живём на седьмом этаже.

Где-то на середине пути останавливаюсь, хватаюсь за перила. Голова кружится, дыхание хриплое.

Это всё от стресса. Упрямо бегу вверх.

На нашей лестничной площадке останавливаюсь. Подхожу ближе и замечаю, что дверь в квартиру приоткрыта.

Сердце замирает.

Задерживаю дыхание, медленно толкаю дверь и заглядываю внутрь.

В квартире тихо.

Слишком тихо.

— Мама? Ира? — зову я, но в ответ только тишина.

Вхожу в прихожую, и тут же замечаю следы борьбы: перевернутый стул, разбитая ваза, которую мама так любила. На полу — темные пятна. Я не хочу думать, что это может быть.

— Мама! — кричу я, бросаясь в комнату.

Она пуста.

Ни мамы, ни сестры.

Только беспорядок и тишина.

Чувствую, как ноги подкашиваются, опускаюсь на пол.

— Нет, нет, нет… — шепчу я, сжимая голову руками. — Это не может быть правдой.

Неужели я опоздала и с ними что-то случилось?

Слезы катятся по щекам, но я быстро вытираю их.

Нет времени на слабость.

Встаю и начинаю бродить по пустой квартире.

Мысли вяло ворочаются в голове

Тишина вокруг давит на виски.

Мамы нет. Иры нет.

Окидываю взглядом беспорядок и начинаю автомате поднимать перевёрнутые вещи.