Книга Ярый. Пташка в клетке, страница 26 – Любовь Сергеева

— Что стряслось-то, мать? Ты из бани что ли сбежала?

Потом Лизка спохватывается и ведет меня в ванную, включает воду и снимает халат.

— Давай-ка, марш.

В ее голосе не чувствуется ни капли усталости после четырнадцатичасовой смены. Она всегда такая была — как маленький гвоздик. Острая и несгибаемая.

На горячую воду ноги отзываются всеми видами боли, а вода тут же мутнеет, окрашиваясь в серо-буро малиновый цвет.

Лизка выдергивает затычку и набирает ванну заново.

— Пойду пока чайник поставлю. Ты есть хочешь?

Я постепенно прихожу в себя. Будто оттаиваю.

Киваю:

— Да, очень.

Лизка уходит и больше пока ни о чем не спрашивает. Она прекрасно знает, что я сама все скоро расскажу.

Я тщательно промываю изрезанные и исколотые ноги. Моюсь сама, и после ванны чувствую себя гораздо лучше. После Лизиного шампуня вокруг разливается приятный фруктовый аромат.

Прихрамывая, захожу на кухню.

Лиза колдует возле плиты.

— Извини, — говорит, — у меня пусто в холодосе. Только вот пачка пельменей завалялась, — и показывает на бурлящую в кастрюльке воду.

Я киваю.

— Я сейчас на все согласна. Забыла уже когда ела в последний раз.

Лиза удивлено вскидывает бровь, но не лезет с расспросами.

— Лиз, — подхожу к ней сзади и обнимаю за плечи, — спасибо тебе. Я сейчас все-все тебе, конечно же, расскажу, но… дай маме звякнуть, а? Она там извелась уже совсем, наверное.

— Наверное, — хмыкает Лиза и подает мне свою мобилу.

Она не слишком-то жалует мою маму. Говорит иногда, что все в моей семье пользуется моей добротой и ездят на шее. А уж мама в особенности.

Я не обижаюсь на нее за это. Она выросла без мамы и просто не понимает каково это…

Набираю мамин номер. Помню его наизусть.

Меня встречает хмурое и недовольное:

— Алло.

— Мамуль, привет! Это я, Поля!

— Полина? — удивляется мама. — Ты где шляешься, доча? Ты почему дома не ночуешь?

— Мамуль, со мной все в порядке, — на сердце теплеет от маминых переживаний. Ох и не права Лизка, не права!

— Какой в порядке? Ты чего несешь? С мужиками с каким-то свалила… дома не ночует… а дверь мне кто ремонтировать будет? А?

— Мам, — начинаю оправдываться по привычке, — я потом все объясню, хорошо? Пока что просто знай, что со мной все в порядке. Я у Лизы. Только кто если будет спрашивать — никому не говори…

— Да кто будет спрашивать-то, — злится мама. — Мужики твои что ли? Кто?

Слышу на фоне голос сестры:

— Мам, это Полина?

И мамин ответ:

— Да, дочур, это твоя сестра…

Сердце пронзает тупой болью, а на глаза сами собой наворачиваются слезы. И почему?

— Мамуль, — начинаю я, — я не могу долго говорить. Позвоню, как смогу. Рада, что у вас все хорошо. Целую! Пока.

И кладу трубку.

— Ну, что, скучали и переживали? — саркастично интересуется Лиза из-за спины.

Я украдкой вытираю уголки глаз и киваю.

— Угу.

— Ну, пойдем тогда есть — готово уже.

Мы возвращаемся на кухню, и Лиза ставит передо мной огромное блюдо пельменей. Я жадно принимаюсь за еду.

— Рассказывай, что там у тебя стряслось.

— А твой Кирилл, значит, красавчик, — замечает Лиза, когда я прерываю свой рассказ.

Тут же вспыхиваю.

— Ничего он не мой!

Лизка смеется.

— Не твой, не твой! Ладно-ладно, мать, — хитро сверкает глазами. — Но с другом его меня познакомь, а?

И тут же отстраняется от моего шутливого замаха рукой.