Книга Ярый. Пташка в клетке, страница 17 – Любовь Сергеева

В паху становится горячо.

Отгоняю непрошенные мысли и быстро думаю, куда её везти. Домой нельзя. В отель? Хорошая мысль.

* * *

Останавливаюсь у «Красного Яра» и тащу Полину за собой. Наручники в виде браслетов со встроенным маячком бросаются мне в глаза. Хорошо, что они на ней. Лучше пока их не снимать.

— Здравствуйте, Кирилл Семенович, — лепечет сидящая на ресепшене Оксана, окидывая взглядом мою пленницу. — Вот ваши ключи, номер убран и готов к заселению.

Киваю и забираю ключ-карту.

Парнишка-портье встречается со мной взглядом и резко вздрагивает, отворачиваясь. Всё, что здесь происходит, не его забота. И лучше бы ему сделать вид, что он ничего странного не увидел.

Заталкиваю Полину в номер и наконец выдыхаю.

— Да ни за что! — взвизгивает эта полоумная вдруг ни с того ни с сего. — Я не собираюсь обслуживать тебя! И вообще никого! Ты слышишь меня, упырь!

— Голосок, смотрю прорезался, — шиплю сквозь зубы.

— Я вам не кукла какая-то, чтобы меня туда-сюда таскать! — продолжает визжать она.

Всё понятно. Истерика. Запоздалая немного, но вполне понятная. Бить её совсем не хочется.

— Рот закрыла, — предупреждающе рычу. — Лучше заткнись, пока не поздно.

— Да пошёл ты! Пошли вы все! — истерика набирает обороты, Полину бьёт крупная дрожь. — Ненавижу! Ненавижу вас всех! Упыри! Ублюдки! Твари!

Хватаю эту дуру за волосы и наматываю их на кулак. Приближаю её лицо к своему, чтобы не могла дёрнуться.

— Сейчас ты заткнёшься и будешь делать то, что я скажу, — говорю тихо.

Она замирает, глядя в мои глаза. Дышит часто-часто. Грудь почти выпрыгивает из порванного лифчика. Ещё и пухлые губы раскрыла, будто в ожидании, что я в них вопьюсь.

В штанах становится тесно. Стояк чуть не прорывает ткань. Надо срочно сбросить пар с кем-то из девочек. Не хватало ещё на таких простушек бросаться.

И тут она высовывает кончик языка и проводит им по нижней губе.

Да твою же мать!

— Сейчас ты заткнёшься и будешь делать то, что я скажу, — говорит Кир и на меня будто ведро ледяной воды вылили.

Сглатываю и провожу кончиком языка по пересохшим губам. Действительно, не время для истерик. Нужно собраться.

Смотрю на мужчину перед собой и замечаю кровь. Наверное порезался осколками стекла, когда ворвался в ту комнату.

— У тебя кровь, — протягиваю руку к месту пореза.

— Ерунда. Царапины, — отпихивает он мою руку в сторону и отталкивает меня рукой в сторону, как пушинку.

Провожаю его спину взглядом пока он не скрылся из виду за дверью.

Зябко ёжусь, потирая свои голые руки и плечи, осматриваюсь по сторонам, но будто бы не вижу ничего. В голове пусто. После короткой истерики все мысли и эмоции схлынули. Сейчас наступило какое-то отупляющее равнодушие. Продолжаю переводить пустой взгляд с одного предмета интерьера на другой.

Резкий хлопок дверью выводит меня из ступора. Оборачиваюсь и смотрю на Кира. Волосы мокрые, вода стекает по лицу на шею и ниже. На нём другая футболка. Значит, там ванная комна. Мне тоже не мешало бы сходить.

— Ванная там. Иди, — словно читая мои мысли, произносит Кир.

Киваю и на негнущихся ногах иду в направлении ванной комнаты. В голове по-прежнему ни единой мысли. Тело механически двигается само по себе, словно даже без моего участия. Скидываю с себя остатки одежды и подхожу к ванне.