Книга Госпожа предпочитает блондинов, страница 34 – Алла Матюлина

— Что такое ресторан? — уточнил он, причём прозвучало это так, будто я только что назвала неизвестный вид боевого механизма.

Только сейчас я заметила, что остальные тоже смотрели с одинаковым непониманием. Даже Лиар выглядел заинтересованным, а Лей, до этого лениво разгуливавший по залу, всё-таки остановился.

— Место, куда люди приходят поесть и добровольно тратят на это лимит госпожи, — пояснила я всем и сразу.

Умник немедленно достал свой вездесущий блокнот и быстро чиркнул несколько строк.

— Люди добровольно приходят в отдельное помещение для удовлетворения базовой пищевой потребности?

— Когда ты так это формулируешь, звучит очень грустно, — признала я. — Они приходят не только есть. Ещё разговаривать, отдыхать, пробовать что-то новое, праздновать.

— Но разговор во время приёма пищи снижает эффективность процесса, — возразил он, быстро делая пометки. — Пища остывает, люди отвлекаются, возрастает вероятность подавиться. Кроме того, средняя продолжительность приёма еды увеличивается почти вдвое.

Пожалуй, с таким мужем, как Умник, я никогда не соскучусь. Потому что проводить научное исследование против человеческого счастья с таким выражением лица — это еще уметь надо.

— Зато повышает удовольствие от жизни, — не растерялась я.

Умник задумчиво сделал ещё одну пометку.

— Удовольствие от жизни включено в стоимость?

В груди стало неожиданно тепло и смешно одновременно.

— В идеале — да. Но обычно люди платят за еду, обслуживание и атмосферу.

Карандаш застыл.

— Добровольно?

— Представь себе.

— За еду, которую можно приготовить самостоятельно?

— Да.

Умник наконец оторвался от блокнота, и в его лице появилось то самое сосредоточенное недоумение, которое у него заменяло эмоции.

— Это экономически странная модель.

— Это вкусная модель, — поправила я. — А если всё сделать правильно, ещё и прибыльная.

Слово “прибыльная” подействовало на него почти магически. Он снова вернулся к пометкам. Правда, на этот раз Умник записывал заметно медленнее обычного. Несколько раз останавливался, будто порываясь что-то сказать, но так и не произнёс ни слова.

А я ещё раз обвела взглядом старый зал, мысленно прикидывая, сколько здесь потребуется восстанавливать.

Для ресторана здесь не хватало сущей мелочи.

Всего остального.

— Госпожа, — глуховатый голос Каира отвлёк меня от подсчётов будущей катастрофы. — На случай если вы голодны — мы взяли еды.

— Еды? — уточнила я, не до конца понимая, о чем речь.

— То, что осталось после готовки. И часть заготовок. Вы сказали, что вам понравилось, поэтому мы решили забрать. Чтобы не пропало.

На последних словах его грубоватое, уставшее лицо стало почти упрямым, словно он заранее готовился объяснять, что ничего не украл.

— Она не испортилась? — я всё ещё не до конца верила, что эти мужчины, которых сегодня выкупила из городской системы, вместо того, чтобы взять свои личные вещи — взяли еду, да еще и для меня.

— Нет, госпожа. Свёртки с охлаждением. На кухне такие используют для хранения.

Вот тут мне захотелось его расцеловать.

Не романтично, а просто по-человечески.

Потому что среди заброшенной резиденции, разваливающегося зала и моего стремительно худеющего лимита госпожи кто-то додумался позаботиться о таком мирском, как еда.

— Каир, — сказала я с чувством, — ты чудо. Вам всем спасибо.