Книга Тайга заберет тебя, страница 103 – Александра Косталь

Это был белый волк. Он, будто вовсе не ступая по снегу, а проплывая, как призрак, двинулся на свет, и горделиво поднял голову.

Поймал. Получит сегодня от хозяина поощрение.

Ирина не сводила с него взгляда, смотря прямо и смело, заглядывая на самое дно жердяевой души. Она была готова, что тот издаст клич, чтобы все скорее двигались сюда, к нарушителям. Ее рука сжимала за пазухой ритуальный нож, омытый черной кровью стольких жердяев, что страшно было даже представить. Он передавался в ее семье от матери к дочери и был создан для посвящений.

Одно из них должно свершиться сегодня. Но жердяй в волчьем облике медлил, оттого Ирина начинала волноваться, что все может пойти не так.

Волк приблизился, шумно втягивая морозный воздух на поляне, и повернулся в сторону Настеньки. Той было до него всего два шага, но и они давались с трудом – ведовство отнимало много сил, а в ночь Бауш, когда правит нечистая кровь, и вовсе было едва возможно.

Жердяй не боялся ее, потому что знал про договор с Лесом. Ведьма водит детей, а взамен получает жизнь. У нее шкура хозяина, а у него – ее дочь.

Во всяком случае, так было до того, как Ленка решила сбежать.

Ирина не станет трогать кого-то из Бауш, потому что служит им. Никто даже не допустит мысли, что ни на что не способная ведьма захочет…

Рычание смешалось с воем, а снег окропила черная кровь. Волк отскочил в сторону, в то время как в руке Ирины остался небольшой кусок белоснежной шкуры, снятой лезвием за одно движение, будто оно прошлось по подтаявшему сливочному маслу. Не больше мизинца, он был срезан с холки и наверняка доставил боль, но волк точно не умрет от этого.

Он пригнул спину, будто собираясь броситься и отомстить за унижение, и ведьма выставила вперед нож.

— Хочешь, чтобы я тебе брюхо вспорола?

Жердяи были неуязвимы в любых обличиях. И только ритуальной нож семьи Ирины Мартыновны мог нанести им увечья. Или убить.

Поэтому одна ее рука крепко сжимала рукоятку, другая – шкурку, так что шерсть стала черной, а кровь испачкала пальцы.

Волк запрокинул голову, издавая протяжный вой, и исчез, рассыпаясь снегом.

Отправился докладывать своим. Не рискнул присутствовать сам.

— Трус, – хмыкнула Ирина, – Лес тебе даст.

В том, что жердяй, совсем недавно стоявший перед ней, разгадал план, она не сомневалась. И главе Бауш это совершенно не понравится. Никто не захочет быть здесь, чтобы по итогу остаться виновным в случившемся.

Бабушка наклонилась к внучке, которая успела забыть про болезнь, заинтересованно разглядывая все, что было видно из-под одеяла и шкуры. Рука скользнула под ткань, освобождая детские плечики от плотной связки, а нож остался лежать рядом, пропитывая чернотой снег. Ирина занесла большой палец, испачканный в жердяевой крови, над головой Настеньки.

— Как ночь темна, как вьюга бела, – зашептала она, очерчивая вертикальную полосу на лбу девочки, – как кровь стыла, как глава седа, так и жизнь твоя отныне холодна. Таежная твердь, станова жердь не даст тебе от холода умереть…

С каждым произнесенным словом заговора Настенька все меньше ерзала, кожа ее светлела, а глаза теряли цвет. Ирина продолжала рисовать на ее лице символы тайги: на лбу полосу, из которой наискось выходят по три с каждой стороны, на щеках круги с тремя точками по центру, а на подбородке косой крест. Когда она закончила, взгляд девочки остекленел, а кожа стала по-трупному синей, с пятнами. Настенька застыла, как застывают покойники.