Книга Карнавал смерти, страница 80 – Анна Тищенко

— Мода на напиток из обжаренных кофейных зерен пришла в Венецию из Турции, – заметил Николай. – Первое кафе открылось на площади Сан Марко в 1640 году и называлось «Араб». В начале восемнадцатого века их было уже тридцать четыре и назывались они очень затейливо «У амазонок», «У великого визиря», «У императрицы Московии». Смотрите, а шкаф нужного нам периода как раз у дивана.

— Значит, Бьянка или кто-то из них сидел тут с книжечкой и пил кофе? – Предположила Алекс.

— Делать ей больше нечего было, книжки читать, – фыркнула Настя, которая уже немного успокоилась, но Николай заметил, что она даже смотреть на Дениса боится. – Наверное, она на этом диванчике любовью занималась.

— Прямо на диване в проходной общей комнате, рискуя, что в библиотеку может кто-то зайти? – Фыркнула Ольга. – Настя, не суди по себе.

— Вряд ли сюда часто заходили, – Николай бегло осмотрел книги. – Книги по механике и инженерии, которыми зачитывался Паоло, все у него в мастерской. Здесь в основном история, духовная литература, светской почти нет. И судя по состоянию книг, их особо и в руки не брали.

— Комната, которой никто не пользуется, но куда все имеют доступ. Я бы непременно здесь что-то спрятал, – оживился Максим.

— Мне кажется, я знаю, что именно, – кивнул Николай. – Письма. Это был довольно популярный способ обмениваться сообщениями. Книги тогда были дороги, их передавали друг другу на время, бережно и тщательно заворачивая. Спрятать меж страниц записку так удобно!

— Но мы же не можем пересматривать каждую! – Настя перестала гневно смотреть на Ольгу и беспомощно уставилась на верх шкафа, который терялся в темноте.

— Это и не нужно. – Николай сел на диван и буквально утонул в мягкой коже. – Нам нужна полка, до которой можно легко дотянуться рукой. Полагаю, эта. Если кто-то войдет, всегда можно незаметно поставить томик на место. И это должна быть книга, которую точно никто не захочет читать.

Он пробежался взглядом по полке. И уверенно извлек новую (если не считать год издания, конечно) библию в сафьяновом переплете. Обрез был покрыт позолотой, страницы немного слиплись. Николай бережно раскрыл ее и почти сразу обнаружил пожелтевшую записку.

— «Песня песней» Соломона, – улыбнулся Николай. – Куда же еще вложить любовное письмо, как не в это прекрасное произведение.

— Почему именно туда? – не поняла Алекс.

— Ну не в «Апокалипсис» же. Я переведу.

Милая моя голубка! Как благосклонна судьба, что подарила нам нашу встречу! Пишу тебе скорей, чтобы успокоить твое смятение и уверить тебя в моей горячей и искренней любви. Возможно, я был неправ в своей несдержанности и горячности, и следовало сохранить до поры твое целомудрие, но, когда говорит сердце, разум молчит! Не тревожься ни о том, что произошло между нами, в том нет позора, все покроет брак, который будет заключен на днях. И о пропаже тоже не тревожься. Должно быть, это случилось, когда я покрывал тебя поцелуями. Найдем после, ведь никто, кроме нас с тобой, о пропаже не знает. Сейчас же хочу заверить тебя в своей любви и верности моим клятвам.

Твой Марко

— Ой, – выдохнула Настя, – так это письмо Марко Строцци? А я-то думала, у Бьянки был роман с ее братом Паоло.

— Он был, – кивнул Николай. – До поры. Паоло был глубоко и не по-братски влюблен в свою сестру. И, похоже, взаимно. Но потом появился Марко, и Бьянка влюбилась в него. И решила покинуть семью. Это меняет все, о чем мы раньше думали.