Книга Карнавал смерти, страница 7 – Анна Тищенко

«Он понимает! – потрясенно подумал Николай. – Отлично понимает по-русски. Почему же и словом об этом не обмолвился?» Позже он рассказал об этом Алекс, но та только отмахнулась – просто слова «дебил» и «идиот» вполне себе международные. Что ж, может быть. Но как Марио понял, что речь именно о нем?

К большой радости Николая, Алекс захотела посетить Академию искусств. И он уже предвкушал, как поведет ее по прохладным залам белого камня, познакомит со своими любимцами – Леонардо, Тинторетто, Босхом. Он будет ее опытным и мудрым проводником в пещеру сокровищ, он откроет ей тайны, которые…

— Что тут самое знаменитое? – деловито осведомилась Алекс, как только пожилая смотрительница проверила их билеты.

— Ну, «Мадонна со святыми» Беллини, «Оплакивание Христа» Тициана, «Ужин в доме Левия» Веронезе, но я хотел бы показать тебе и другие потрясающие полотна, пусть и менее известные. На мой взгляд, многие гораздо интереснее и лучше! – после короткого замешательства ответил Николай.

— Это на твой взгляд, – отмахнулась Алекс.

— Я хороший специалист, – сдержанно отозвался Николай.

— Если ты такой умный, почему такой бедный?

Вот так она оценивала все. Людей, вещи, события. Для нее имела значения только цена, причем официальная. Если бы она владела яйцом Фаберже и в эту минуту объявили, что отныне цена ему сто рублей, она без сожаления рассталась бы с шедевром. Именно за сто рублей.

— Для тебя только деньги имеют значение?

Алекс пожала плечами.

— Помнишь, ты неделю назад рассказывал про мужика, которого ограбили разбойники, а другой мужик его подобрал, отвез в отель, накормил, подлечил и еще и хозяину отеля денег дал на будущее?

— Вероятно, ты имеешь ввиду притчу о добром самаритянине?

— Да, точно. Так вот, много добра и помощи оказал бы твой добрый самаритянин, не будь у него денег? Одной любовью сыт не будешь.

Николай не нашелся, что ответить.

Посмотрели все, что отмечали путеводитель и трипэдвайзер. Алекс поинтересовалась стоимостью полотен и повторяла про себя названия. И Николай не сомневался, что ее цепкий ум сохранит и эти названия, и визуальные образы. Чтобы при случае упомянуть в разговоре. Она ценила любые поверхностные и необременительные знания. Читала статьи вроде «Шедевры литературы XX века. Топ-10. Краткое содержание за две минуты», смотрела видео вроде «История Греции (Италии, Англии, Франции и т. д.) за десять минут».

— Неужели тебе правда все это интересно? И живопись, и скульптура, и архитектура. Тебе же для работы нужно совсем не все это… – Алекс мучительно подбирала слова, пытаясь объяснить. – Ну, не все эти стили и направления. Тогда зачем мы устраиваем марафон по всем музеям?

— Я удовольствие получаю, – Николай даже не сразу понял суть вопроса. – При чем тут «для работы»?

— А Шерлок Холмс говорил, что мозг как компьютер. Глупец забивает жесткий диск всем подряд, а умный записывает только то, что ему нужно.

— Чердак. Он говорил про чердак, а не компьютер, – машинально поправил Николай. – Жестких дисков тогда еще не было. Но если на то пошло, то мой достаточно большой, чтобы туда влезло не только «самое необходимое».

— На мой взгляд, наш двухчасовый обход этой церкви на Сан Марко пригодится тебе также, как фехтование.

Николай только вздохнул. Фехтование это Алекс поминала всуе чуть не каждый день. Пытаясь сделать из сына-ботаника настоящего мужчину, отец перепробовал, кажется, все виды спорта. Николая отдали на плаванье, он принялся болеть. На карате ему на первом же соревновании сломали руку. Нет, решительно настроенного родителя такие мелочи не смущали. Смущало его стойкое нежелание сына всем этим заниматься. Тогда было поставлено условие – Николай должен сам выбрать себе спорт, которым будет заниматься серьезно и с удовольствием. Вариант оставить в покое ребенка, чье развитие пошло в нейроны, а не в гормоны, не рассматривался.