Книга Карнавал смерти, страница 63 – Анна Тищенко

— Теперь на тебе тоже порча, – мрачно сообщила Элина.

— С чего? Сама сказала, вольт делается адресно, вон, для демона даже имя написали, раз он такой тупой, что девчонку в постели не видит.

— А правда, зачем писать? – похоже, Настю интересовало все эзотерическое.

— Так нужно для ритуала. Поэтому лучшая защита – дать при крещении ребенку другое имя. Отличное от того, которое он носит в быту. И никому крестильное имя не говорить. А проклятые вещи трогать нельзя! – Элина снова набросилась на Максима, – это врата в мир тьмы.

Максим хотел снова возвести очи горе, но не успел. Раздались тяжелые и медленные шаги. Так ходят очень старые или тяжело больные люди. И в спальню вошел Антон, неся на руках Соню. Пьеретта на его руках казалась сломанной куклой. Ее рука безвольно свисала, покачиваясь в такт шагам Антона, а голова была откинута под неестественным углом. На шее темнели пятна.

Николай думал, что не уснет. Но усталость взяла свое. Он провалился в тяжелый сон, где были заколоченные двери и девушки, что, взглянув из-под ресниц, прыгают вниз, издав крик ужаса и отчаяния. Этот взгляд, последний, просящий, и мучил его более всего. Та девушка словно ждала от него помощи, пыталась что-то сказать. И теперь он никогда не узнает: что, если это было предвестником будущих событий? Что-то беспокоило его, раздражало.

Он открыл глаза и вздрогнул. Прямо у кровати стояла женщина. Николай ее узнал, Мария Корелья, вторая жена Чезаре. Она держала в руке фонарь и пристально смотрела на Николая. Потом повернулась и молча вышла из комнаты. Николай поспешно натянул штаны, поискал рубашку, не нашел и поторопился за своей безмолвной провожатой.

Шла она быстро, он едва успевал. Миновав длинную анфиладу комнат, он очутился возле спальни Марии. Осторожно заглянул внутрь и увидел, как женщина остановилась у зеркала, потянула на себя резной цветок розы, а потом шагнула прямо в стекло. Николай выждал еще минуту, потом подошел к зеркалу: вроде, самое обыкновенное. Он внимательно осмотрел раму резного дерева, представляющую собой венок из цветов. Тут были и тюльпаны, и пышные пионы, и дикие мальвы. Николай осторожно потянул розу, и зеркальное полотно совершенно бесшумно опустилось вниз, открыв проход.

Он, стараясь не шуметь, осторожно переступил через раму и оказался в узком проходе. На стене, у низкого потолка, тускло горели зеленым маленькие светильники. Коридор окончился массивной дверью, окованной железом, она оказалась не заперта. Николай вошел в маленькую комнату без окон. Духоты не ощутил, напротив, воздух был свеж и чувствовался легкий аромат цветов и болотных трав. Половину пространства занимал стол с ржавыми цепями на ножках и двумя стульями. У стены большой очаг с медным котлом. И никого. Впрочем, Николай уже привык, что его таинственные проводники так же внезапно исчезают, как и появляются. Он открыл шкаф, но там обнаружились лишь полки, заставленные флаконами, склянками, мешочками. На гвоздиках висели пучки сушеных трав, стояли ступки наподобие аптекарских, из дерева и камня.

Он осмотрел стол. Разделочная доска, алхимический тигль, набор ножей, некоторые из которых подозрительно смахивали на скальпели. И несколько тетрадей. В одной аккуратным, уже знакомым Николаю почерком, Мария записывала рецепты зелий и заклинаний, в действенность которых, очевидно, верила. Вторая оказалась чем-то вроде ее авторского справочника по заготовке и обработке ингредиентов магических средств. А вот третья оказалась куда интереснее. Это было что-то вроде ее профессионального дневника. По датам можно было понять, какую магию она совершала и с какой целью. Рецепты даже дополнялись зарисовками. Учебник, что ли, планировала создать?