Книга Карнавал смерти, страница 57 – Анна Тищенко

— Ты как здесь оказался?

— Да из грота вышел. Там что-то вроде подземелья с хорошенькими нимфами. Очень много нимф, я признаться, порядком устал. Вышел наверх, вижу, у тебя серьезные проблемы.

— Тоже выбрал Венеру?

— Тоже. А что, кто-то поступил иначе?

Они прошли несколько отрезков лабиринта и присели на скамью в декоративной беседке. Надо было отдышаться. Напротив беседки росли высокие кипарисы, за ними зияла чернота. Между их колонн стоял мальчик, и в первый момент Николай решил, что перед ним Амур, которого он видел тогда на качелях, но этот казался старше, крылья и волосы его, перехваченные алой лентой, были темны. Да и лук его выглядел куда серьезнее. Ребенок молча, без улыбки, переводил взгляд с Дениса на Николая, затем вынул из колчана стрелу.

— Я видел другого, – заметил Денис, – маленького и светлого. Он дал мне стрелу, очень странную. Голубого цвета.

— И где она?

— Там бросил. Как-то цвет не понравился.

Мальчик натянул тетиву, целясь в их сторону. Николай, наученный горьким опытом сегодняшней ночи, шарахнулся в сторону, Денис остался на месте. Сердито пропела тетива, и стрела, со свистом распоров воздух, пробила тисовую стену в нескольких сантиметрах от плеча Дениса. Тот не шелохнулся.

— Промазал, – миролюбиво заметил он, без страха глядя на ребенка.

Мальчик поднес палец к губам, повернулся и ушел в кромешную темноту лабиринта.

— Не зли этого бога, – полушутя посоветовал Николай. – Он действительно опасен.

— Кто это?

— Антэрос. Старший брат всем известного бога любви. Как можно понять по отрицательной приставке его имени, он как бы «антилюбовь». Он мстит виновникам неразделенной любви, карает предавших и покинувших любящих. У Эроса в колчане красные и голубые стрелы, первые разжигают любовь, вторые гасят. Раз младшенький подарил тебе голубую стрелу, значит, ты собираешься кого-то предать, бросить или просто причинять страдания своей холодностью и жестокостью. – Николай болтал, надеясь шутливой лекцией разрядить напряжение, но видел, что Денис мрачнеет и тема ему не приятна.

И тут на небе загорелась Полярная звезда. Значит, кто-то нашел ключ и выход. Они приободрились и поспешили в ту сторону. Теперь лабиринт словно помогал им, все чаще встречались нимфы и сатиры с чашами, в которых горел огонь, тупики и многочисленные перекрестки исчезли. Словно Минотавр, хищное сердце лабиринта, насытился и позволил выжившим покинуть его чертоги.

Из зала с лабиринтом наверх вела широкая лестница. Оттуда по коридору они вышли в холл с высоким потолком. Восточная галерея. У двери на банкетке в позе Роденовского мыслителя сидел Антон. По обе стороны от него, недвижимые и безмолвные, как статуи, стояли дзанни. Чуть поодаль весело болтали Алекс и Настя.

— Где вы бродите? – сварливо осведомился Антон тоном мамаши, встречающей пьянчугу – сына с вечеринки. – Я жду вас целую вечность. Это ключ от комнаты Бьянки, если хоть кому-то интересно.

Ключ повернулся с усилием, с перебоем, будто никто в эту комнату многие годы не входил. Воздух в помещении был спертый, сухой, но, когда дзанни зажгли свечи в хрустальных люстрах, стало светло, почти как при электрическом свете. Первая комната явно использовалась как гостиная, в глубине, за портьерой, виднелся проход в спальню. Шторы были отдернуты, и лучи солнца беспрепятственно проникали в самые потаенные уголки.