Книга Карнавал смерти, страница 41 – Анна Тищенко

— Ой, а поставьте на шесть! У меня рабочий день заканчивается! А я в семь встаю… А в одиннадцать?

Через несколько минут они стали счастливыми обладателями великолепного набора слесарных инструментов, внушительной пачки счетов за чистку выгребной ямы и вывоза мусора, аптечки, сплошь состоявшей из стимуляторов тех лет вроде английской мяты, горького апельсина и винного камня. И прочего в том же духе. Каждый ящичек открывался под свою приятную мелодию.

— Ни за что не поверю, что он создал такую сложную вещь, чтобы хранить трусы, – проворчал Максим, который, кажется, с каждой новой находкой все меньше уважал Паоло Корелья. – Может, надо еще и минуты выставить?

— А поставьте на три тридцать три, – предложил Николай, который все это время напряженно думал. – Так называемый час дьявола.

— Ты считаешь, он поклонялся дьяволу? – просияла загрустившая Элина.

Николай скривился, будто откусил лимон.

— Просто это считалось очень нехорошей комбинацией. Час дьявола, ведьмин час. Между тремя и четырьмя часами ночи. В такое время нечисть якобы обладает огромной властью, оказаться вне дома в этот час – верная гибель. Большинство войн началось в это время, да вот, к примеру, Великая Отечественная, на него же приходится наибольшее количество смертей. Старая пословица гласит «Самый темный час перед рассветом». Никто не стал бы переводить стрелки на эти цифры.

— Есть латинское выражение Dolor ignis ante lucem– «Свирепая тоска перед рассветом», – пробормотал Денис.

— Вот это точно. Я обычно после пьянки как раз в это время и просыпаюсь «в свирепой тоске», – хмыкнул Сергей.

Антон одарил его взглядом, которым почтенная матрона награждает уличную жрицу любви, и перевел стрелки на три часа тридцать три минуты. Открылся узкий ящик в самом низу. Без всякого музыкального сопровождения. Внутри оказались рисунки и чертежи. Невероятные рисунки и чертежи!

Втайне от всех Паоло Корелья создавал механическую куклу, которая должна была стать полной копией живой женщины. Помимо сложных чертежей и целой стопки листов, исписанных математическими расчетами, там были еще и наброски, явно сделанные с живой модели. Девушка в черной маске домино позировала на том самом диванчике, на котором сейчас они сами разложили пожелтевшие листы. Кроме этой маски, на ней были только украшения.

Талантливая рука художника передала и грацию модели, и ее состояние. Полуоткрытые влажные губы, подернутые пеленой желания глаза, выражение которых не скрывала даже маска, движения, то игривые, то откровенно чувственные. За свою жизнь Николай видел огромное количество произведений в жанре «ню», но все они вызывали иные эмоции. Восхищение эстетикой человеческого тела и мастерством художника. Но здесь было не тело. Здесь была женщина.

Раздался судорожный вздох Антона, и все потрясенно на него уставились. Тот, не отрываясь, смотрел на рисунок в своей руке, и на его лице застыла невероятная смесь восхищения и вожделения. В глазах Антона страсть и желание?! Максим, видимо, тоже сгоравший от любопытства, вытащил рисунок из его руки. Это оказался чертеж зажигалки в виде жука рогача.

Николай решил вернуть пачку листов обратно в ящик. А то исследователи в порыве бурного энтузиазма повредят хрупкую старинную бумагу. Когда укладывал чертежи в ящик, машинально – привык в своей работе к педантичному обследованию – пошарил под дном верхнего ящичка. И не прогадал. К доске был прикреплен каплями камеди еще один листок. Николай незаметно спрятал его в карман.