Книга Свято место, страница 98 – Тем Гарценштейн

— Что?.. Гретхен…

— Была там. Она сейчас, вероятно, без сознания, но потом сможешь обсудить с ней рабочие полномочия.

— Как это вообще могло случиться? – искренне удивился Юстин. – Она сильно пострадала?

Флориан качнул головой. Снова раздался женский крик.

— Мать, – сухо пояснил Юстин и расстегнул перламутровую пуговицу на воротнике. – Парню было семнадцать. Агнеш сейчас там… Она то в морге, то с ранеными… Не знаю, откуда у нее силы.

— Успокоили бы женщину, а.

— Вкололи уже две ампулы. Но прежде она еще и стены руками била, а теперь просто кричит. – Юстин потер пальцами висок. – Надо выйти к родственникам и поговорить.

— И поехать к тем, кого пока нет здесь, – напомнил Флориан. – Стоит это сделать до рассвета.

— Да, – устало кивнул Юстин.

Наверное, после паралича руки он стал уставать сильнее, резко состарился: Флориан заметил глубокие морщинки в уголках глаз.

— Я сам это сделаю. Лучше скажи, доставили ли вы пули?

Женщина опять закричала. Они переглянулись, думая об одном и том же.

— Иначе мы бы не вернулись. – Юстин зашагал к лестнице. – Поезжай, значит, к дому Захара, поговори с его женой, а потом уже сам сориентируйся. – Он прошел несколько ступеней и обернулся. – И будь, пожалуйста, поделикатней.

— Разумеется. Что-то еще?

Юстин качнул головой:

— Нет. Поспи хоть сегодня.

— Я спал, – коротко бросил Флориан. Юстин снова остановился. – Мы укрывались на старой ферме.

Они шли по длинному коридору, и люди во все глаза пялились на исполинскую фигуру статхаудера.

— А знаешь, это хорошо, что ты потратил время и спас девочку, – флегматично заметил Юстин.

— Все для тебя, – устало процедил Флориан. – Это же ты нынче веришь в уличные гадания и сны.

Юстин слабо улыбнулся.

На первом этаже его тут же окружили люди, а Флориан быстро выскользнул из больницы. Воздух был холоден и отрезвляюще хорош. Комиссар вскочил на коня и поехал вниз по улице, надеясь, что этот день скорее закончится.

Впереди много крика и слез, и офицеры смогут вернуться в свои постели только к ночи. Юстин до самого утра будет убеждать семьи, что делается все возможное. Чувствуя свойственное ей беспокойство, Агнет раз десять проверит каждого, кто вернулся, а потом еще долго прорыдает в морге.

Флориан прекрасно знал, что сейчас все будет так же, как и всегда. Будет тишина на завтраке. Будут пустые кровати. Будет Ночь долгих костров. И как бы он ни верил в этот замкнутый цикл, Флориан неохотно понимал: сегодня ночью случилось кое-что новое. Он дал слово, которое обязан сдержать.

На другом конце города человек пришел в сознание.

Его трясло как в лихорадке. Даже хуже. Несравнимо. Не открывая глаз, он шарил руками по перебинтованной шее. Умирать не так больно, как снова жить. Согнутыми пальцами Густав царапал горло. Ногти цеплялись за марлевые нити. Затхлый воздух попадал в легкие, словно через ситечко, и был так горяч, что он снова и снова алчно открывал рот и по-рыбьи ловил воздух. Вскоре ему все это надоело. Пострадали – и хватит.

Руки, ослабев, рухнули на грудь, а дыхание стало тихим.

Густав открыл глаза.

Круглая комната, обставленная незатейливо. Крошечное прямоугольное окно под самым потолком, за ним тьма. На потолочных балках – тряпки, бинты, белые платья.

Густав, придерживая шею, будто она могла развалиться на части, медленно встал. Страшно ему не было. Простыни новые, накрахмаленные, и его пока не пытались убить. Славное местечко.