Книга Свято место, страница 140 – Тем Гарценштейн

Июньский зной верной гончей сопровождал всю дорогу в Кинзар. Четверка крепких лошадей взбивала копытами пыль и неслась по каменистой тропе, петляя среди иссохшей из-за жары травы.

Лина нетерпеливо щелкала веером, обмахивала себя, сердито нахмурив бесцветные бровки – очевидно злилась: путь был утомительнее, чем она предполагала. Пять часов тряски по жаре. Из Граниканта выехали на рассвете, и сонная взволнованная Лина едва смогла сообразить что-то толковое. Благо хватило ума взять веер, иначе совсем бы разомлела при такой духоте.

Вначале ей было весело. Не хорошо, не счастливо – именно весело. Проснулась от стука в дверь: служанка попросила собираться в дорогу, потому что «хозяин велел». И Лина едва не запрыгала на кровати, высоко поднимая тонкие ноги в белых кружевных носках, повизгивая и хлопая. Но она научилась прилюдно держать себя в руках и лишь вежливо кивнула. Закрыв за служанкой, Лина не выдержала и вскрикнула. Да-да-да! Заметалась по комнате, ахая, переворачивая подушки, толкая ногами лезущие отовсюду вещи.

Несколько невыносимых дней Густав даже не смотрел на нее, скрывался в супружеской спальне, убегал по делам, едва светало. Во время ужинов молчал, хмурый и задумчивый. Лина терзала салфетки, юбки, себя, но никак не могла разгадать его молчание. Виновато ли ее поведении? Или дело в другом?..

Лина не лезла в рабочие дела Густава, но в эти дни, смотря на него, искреннее жалела о том, что глупа и неопытна и не может задать компетентные вопросы, просто понять. Лина пыталась быть умнее, чем есть: сама в тайне обучилась грамоте, таскала книжки из библиотеки. Но разве эти маленькие попытки сравнятся со школьным образованием? Она завидовала тому, как красиво говорила Кристина, как речи ее плелись и выходили изящным полотном. Листать книжки, читать их – на одну уходил месяц. Господи, как этого мало, чтобы хотя бы приблизиться к Кристине – женщине, что выросла среди фолиантов и свитков! Никакие усилия не смогли бы уравнять их. Никакие книги не смогли бы объяснить Лине, почему Густав молчит.

Сегодня молчание, пусть и косвенно, прервалось: он велел ей собираться с ним с путь. Ей. Не Кристине. Ей.

Лина нетерпеливо хмурилась в дороге, то и дело отодвигала пальцами шторку и смотрела на однотипный пейзаж: поле, жухлый кустарник, низенькие домишки, поле, поле, снова поле. Вид надоедал немыслимо, Лина откидывалась на мягкое сиденье, обитое бежевым, как топленное молоко, велюром, вздыхала и обреченно вскидывала взгляд. Раздражающе кислое лицо Маркуса было как раз напротив.

Ей девятнадцать – дозволено быть наивной, но всему же есть предел. Как она вообще смела думать, что они поедут вдвоем? Конечно, этот надоедливый червяк тащился с хозяином.

Компания Лины мучила Маркуса почти так же, как и гудение насекомых у самого уха, – тем более эта дурочка напшыкалась ужасными сладкими духами и вырядилась в очередное сиреневое тортообразное платье. Куда бы он ни ткнулся, всюду была она – поразительное умение для девчонки полтора метра ростом: двинул ногой – задел кружева подола, чуть наклонился – втянул приторный аромат абрикоса и фиалок, расслабился, попытался уснуть – она вдруг увидела коров в поле и решила оповестить об этом всех. Зачем только шеф взял ее с собой? Несколько великолепных дней, когда Лина выпала из фавора, были словно отпуском для Маркуса, а теперь снова приходилось размышлять о том, какого черта эта идиотка таскается с ними.