Книга Сегодня я слишком занята, страница 27 – Кан Ривон

— А как насчет того, чтобы для адаптации вам какое-то время просто понаблюдать за работой прислуги?

— Понаблюдать… за работой прислуги?..

— Да. Служанки знают герцогский дом от и до. Посмотрев, как они работают, легко поймете, как устроен особняк.

Изабель с добродетельной улыбкой матери несла такую чушь и ожидала, что я вот-вот растрогаюсь и расплачусь от ее «доброй воли».

— Мне кажется, это можно упростить. Достаточно, если я получу доклад.

Пришлось пересилить себя, чтобы ответить на ее бред. Услышав такое нелепое предложение, даже говорить не особо хотелось, но все же я взяла себя в руки и спокойно отклонила ее «идею».

Бровь Изабель едва заметно дернулась, но уже через мгновение прежняя улыбка вновь вернулась на ее лицо.

— Даже если прежде ты была принцессой при императорском дворе, здесь ты – герцогиня. А потому и твой статус, и образ жизни должны измениться.

Она не дала мне возможности вставить ни слова и живо сменила тему. Похоже, раз первый план не сработал, она решила перейти к следующему. Я же просто с интересом слушала, что она выкинет дальше.

— Ты ведь жила в роскоши, там, где тебя берегли как зеницу ока, поэтому многое здесь будет непривычно и неудобно.

— …

— Но это не повод для беспокойства. Здесь есть я, и ты можешь рассчитывать на мою помощь.

Если слушать лишь слова, не вникая в подтекст, она казалась бы просто идеальной свекровью. Если бы только я не знала, что скрывается за ее улыбкой.

— Когда я впервые пришла невесткой в этот дом… – начала сравнивать Изабель, вспоминая молодость, как в старой песне: «Вот раньше было, а теперь…»

— В нашей семье всегда заботились друг о друге и о безопасности рода. Если с одной стороной случалась беда, другая первой бросала все и приходила на выручку.

— …

— А на первое место всегда ставили уважение к старшим. И когда я впервые переступила порог этого дома, во всех своих поступках руководствовалась именно этим.

О смысле ее слов долго думать не было нужно. Она говорила прямым текстом: помогай деньгами, поддерживай герцогский дом и подчиняйся «старшей» – ей.

— Эйлин, если вам будет тяжело, только скажите. Я, как старшая в роду, обязательно помогу.

Она говорила приторно-ласковым, медовым голосом. При этом взгляд торопил, подталкивая к ответу, благодарности, согласию. Я молча смотрела на нее. Мне довелось достаточно увидеть и наслушаться.

И как только эта мысль сложилась в голове, я решительно шагнула к ней.

— Госпожа.

Мой взгляд без малейшего колебания устремился на нее. Изабель дернулась – я чувствовала, что она растерялась от моей прямоты. Я застала ее врасплох.

— А с какой стати я должна это делать?

Изабель невольно сделала шаг назад. Осознав это, она тут же остановилась, но испуг во взгляде не исчез.

Я медленно подошла к ней еще ближе и, глядя сверху вниз, произнесла:

— Вы ничего не можете мне сделать.

Я постаралась донести свою мысль так, чтобы она усвоила ее раз и навсегда. Мой тон был деликатным, но мысль – твердой. Я хотела показать ей всю нелепость этой ситуации и пресечь подобные выходки на корню.

Плечи Изабель дрогнули. Я следила за каждым ее движением. И, не меняя осанки, низким, спокойным тоном продолжила:

— Все, что до сих пор вам сходило с рук…

Изабель сглотнула. Я это услышала. Напряжение заставило ее отвести взгляд.