Книга Наследник иллюзий, страница 173 – Мэделин Тейлор

Однако уже слишком поздно следовать ее совету.

Кальдар клонится вперед, наваливаясь на меня всем телом. Я пытаюсь развернуться, но земля уже уходит из-под ног. Миг спустя мы оба падаем в сторону завесы.

Навстречу смерти.

Во дворец я возвращаюсь уже после заката. Живот по-прежнему пылает от боли, но я лишь закусываю губу и торопливо прохожу мимо слуг и стражников. Они единственные, кто в столь поздний час еще попадается в коридорах, и я изо всех сил стараюсь ни с кем из них не столкнуться. Они явно будут озадачены, если их собьет с ног кто-то невидимый.

Дрожащими пальцами открываю дверь на заднюю лестницу, ведущую на мой этаж. В своей жизни я совершила немало глупостей, однако убийство главного королевского советника и сокрытие его тела внутри полого дерева, вероятно, можно отнести к числу самых идиотских поступков. Тем не менее я ни о чем не жалею. Уж точно не после того, что он сделал с Леоной.

Во мне бурлит слишком много эмоций, чтобы можно было вычленить какую-то одну. Подумать только, сколько раз за последний год наши пути пересекались. Мне приходилось общаться с ним каждый день, и все это время я и понятия не имела, что именно он убил женщину, ставшую для меня второй матерью. Пусть приказ отдал Бэйлор, но исполнил-то его Кальдар. Именно его лицо она видела в последние минуты жизни.

И какие бы последствия моих сегодняшних действий ни настигли меня, я никогда не пожалею о том, что отправила его на тот свет. Жаль только, что его смерть оказалась быстрой и не слишком болезненной.

Наконец я добираюсь до своей комнаты, закрываю за собой дверь и запираю на замок, чтобы никто не появился прежде, чем я избавлюсь от иллюзии.

— Я прождал несколько часов.

Я резко разворачиваюсь, прижимая руку к сердцу, и нахожу незваного гостя в углу. Он стоит, прислонившись к стене возле балкона и скрестив руки на груди. Несмотря на прохладный вечер, он сегодня без плаща, и я невольно заглядываюсь на его мускулы, плотно обтянутые тканью рубашки. Лишь сейчас в затылке появляется покалывание, всегда сопровождающее его присутствие.

Хотя мы и расстались на тяжелой ноте, я не могу не упиваться видом Торна. Здесь. В моей комнате… При воспоминании о его прошлых визитах меня бросает в жар. Мы не виделись целую неделю, и я ненавижу то, какое облегчение испытываю, обнаружив его здесь. Темные пряди волос спадают ему на лоб, скрывая глаза и придавая его облику нечто угрожающее. Щеки покрывает многодневная щетина, какой я не видела с вечера нашего знакомства. Чем он таким занимался, что даже не смог побриться?

Поймав меня за разглядыванием, он изгибает полные губы в улыбке. Внезапно все свечи, что есть в моей комнате, ярко вспыхивают, рассеивая полумрак и подчеркивая самодовольный блеск в глазах Торна. Раздражение охватывает меня, и я с радостью цепляюсь за него – всяко лучше, чем снедавшая меня тоска.

Я хмурюсь.

— Прекрати.

— Что прекратить? – спрашивает Торн.

— Красоваться. Это невежливо.

— Я заметил, как ты щуришься, и решил, что при свете будет проще на меня пялиться, – невинно говорит он. – По-моему, забота далека от невежливости.

Я упираю руки в бока и рявкаю, повысив голос на несколько октав:

— Я не пялилась на тебя!

— Обожаю твой лживый язычок, – задумчиво произносит он, изгибая уголки губ.