Книга Худшая адептка, или посмотрим, кто кого, дракон!, страница 45 – Эйрена Космос, София Руд

Какой там! Я еще и тянуть кончиками пальцев к лицу Мора. Он вздрагивает, а я как последняя искусительница, веду кончиком пальца к его шее. Не спрашивайте зачем! Это вообще не я!

— Линда! Слушай меня! Не поддавайся этой дряни, это не ты! — приказывает… нет чуть ли не уговаривает Мор, а я — раз — и наклоняюсь к нему близко-близко. Так, чтобы шептать ему прямо в губы.

— Наставник. Я не хочу лечиться. Я здорова. Посмотрите сами.

Кладу руки ему на плечи и подтягиваюсь ближе, припечатываясь к его стальному телу грудью. Чувствую, как каждая мышца Мора напрягается под моими руками, и не только там.

Случайно замечаю как топорщатся черные штаны наставника, и в этот самый момент воистину хочу умереть. Что я творю?! Проклятый яд!

Как я посмотрю в глаза, когда меня отпустит?

— Наставник, такая сговорчивая и послушная я нравлюсь вам больше, правда? — шепчу ему прямо на ухо, едва не касаясь губами.

Выгибаюсь на инстинктах, слышу сдавленный рык дракона.

— Мы можем поладить, так ведь? Я исполню любое ваше желание, даже самое… запретное…

— Еще как исполнишь, — соглашается Мор, а голос его больше похож на хрип, но в следующую секунду он хватает меня, накидывает путы по рукам и ногам, усаживает обратно к дереву и отходит прочь.

Отлетает от меня. Дышит так тяжело, будто его пытали. Уверена, он даже ругается мысленно. Притом трехэтажным. А затем кидает в меня гневный взгляд.

А что я? Я тоже не в восторге от подобной интоксикации! И от стыда умереть тут хочу. Но он-то не знает.

— Ты точно моей погибели хочешь, — выдыхает Мор, а затем опускается возле меня, вновь наполняет соком дерева сосуд, сделанный из листа. — Пей.

— Не-а… — благо, он не дает мне больше болтать. Просто хватает и заливает содержимое “стаканчика” мне в рот, затем зажимает рот не позволяя выплюнуть.

А я… я бы его прибила, поступи он подобным образом в ином случае, но сейчас я дико благодарна. Дико!

— Пришла в себя? — спрашивает Мор, а мое сознание то возвращается, то уплывает. А затем меня и вовсе ведет в сторону… в сторону Мора.

В глазах все меркнет, мир ускользает, а губы ощущают что-то горячее и влажное… Боги… нет… я ведь не…

— Линда… Линда…

Доносится голос сквозь темноту. Пытаюсь открыть глаза, а веки тяжелые, будто чугуном налились. Но все же подчиняются. Подрагивают, открываются, а сквозь ресницы тут же бьет свет.

Щурюсь, защищаясь от солнца, и тут же спохватываюсь. Откуда вообще взялось солнце ночью?

— Ай! — тут же тру лоб, ибо подскочив, умудрилась вписаться во что-то твердое.

И это твердое, кажется, только что выругалось.

— Наставник? — наконец-то, открыв глаза, сморю на Мора, потирающего подбородок.

Так вот, обо что я стукнулась?

Эргард тут же убирает ладонь от лица, будто ничего и не было, и награждает меня не самым добрым взглядом. Боги, да он, кажется, мысленно винит меня во всех смертных грехах. Выглядит таким измученным, будто камни для артефактов в шахтах сутками напролет добывал. Однако ничего не предъявляет.

— Очнулась. Голова болит? — только и спрашивает он.

Я киваю и оглядываюсь. Вокруг все еще кучи хвойных деревьев, я лежу на темно — бардовом камзоле, разосланном поверх жухлой травы и, видимо, как-то подогретым магией, потому что от него исходит тепло, а земля должна быть холодной.