Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 88 – Елизавета Соболянская

Я с облегчением выдохнула — мою работу заметили, но не отметили. Можно потихоньку отползать в тень! Но великая княгиня, оказывается, еще не окончила:

— Кроме того, медам, наши мэтры настоятельно просили меня отметить одну работу особым призом. Вне конкурса. Как самую необычную, но выразительную. Мадемуазель Морли, прошу вас!

Я сделала несколько шагов вперед под внимательными взглядами художников и… получила из рук Елены Павловны прелестные дамские часики. Серебряные, украшенные гравировкой и жемчугом!

Я вежливо поблагодарила за невиданную щедрость и доброту. Ее высочество благожелательно похвалила мои труды, а господин Нефф с долей ворчливости спросил:

— Престранную тему вы взяли, мадемуазель, но воплощение изящное, откуда в этой прелестной головке такие мрачные мысли?

— Это не мои мысли, господин Нефф, — ответила я, получив разрешение-кивок от ее высочества, — это мне привиделось от жаркого солнца. Показалось, что на месте колоннады Аполлона стоят вот такие камни, а вокруг мрачный еловый лес.

— Не думал, что жар солнца может пробудить в воображении такое, — сказал желчный старик.

К моему удивлению, в разговор вмешался скульптор:

— Мадемуазель, вы отлично передали мрачную атмосферу и какую-то потусторонность этого места. Я даже подумываю изваять такого ворона из местного пудожского камня! Должно получиться очень необычно и очень по-русски!

— Николай Васильевич, — картинно вздрогнув, прервала его горячность великая княгиня, — вороны вестники смерти и дурных вестей! Не стоит просто так изготавливать такую скульптуру. Разве что в качестве поминания где-нибудь на кладбище!

— Кладбище не самый дурной выбор, ваше высочество, — согласился с нею Пименов, — согласен, что этот ворон скорее страж, охраняющий путь между мирами, чем проводник Смерти.

— Все равно эта картина пугающе мрачна! — капризным тоном заявила мадемуазель Сен-Дени. — Разве благородной барышне пристало изображать такое? — она картинно содрогнулась, но большая часть зрителей посмотрела на девицу с недоумением. — Да и потом, воронов часто изображают на поле боя! Среди трупов! — не унималась француженка.

— Пророка Илию ворон питал, — вмешался в беседу акварелист, — Ной выпустил из ковчега ворона, “не нашедшего покоя для ног своих”. Никаких трупов, мадемуазель!

— Скандинавский Один изображается с двумя воронами на плечах, — добавил реплику старичок, дремавший в креслах каждый раз, когда мы собирались в гостиной. — Если верить балладам и легендам, Хугин и Мунин приносили ему вести со всего обитаемого мира.

Мадемуазель Сен-Дени картинно надула губы и отвернулась. Возвращать ее в беседу никто не стал.

— Признайте, ваше высочество, — задумчиво сказал скульптор, вновь разглядывая мой набросок, — вороны не так уж пугают, если они, скажем, изображены на гербе или украшении. А ведь в греческих мифах ворон служил как раз Аполлону! Вижу в этом прекрасную связь этого древнего капища и нынешней колоннады! Когда-то на капищах служили веды, а сейчас там застыли в мраморе резвоногие нимфы!

— Вы, как всегда, все сводите к античности! — покачала головой великая княгиня. — А ведь я всего лишь попросила вас не изображать ворона!

— Изображение уже есть, — кивнул на мой эскиз Пименов, — но я подчиняюсь вашей воле, прекраснейшая, и не буду высекать ворона из пудожского камня!