Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 43 – Елизавета Соболянская

— Но что мы тут будем делать без ее высочества? — удивилась я.

— О, вот этого никто не говорит, — закивала Аглая, — но наши мадемуазели уже запланировали визиты к родственникам, прогулки по саду и набег на оранжерею, в которой, говорят, поспела ранняя земляника!

Я тихонько засмеялась, так, чтобы не потревожить больную голову:

— Мадемуазель Бахтина, вы сами верите в то, что такая рачительная и аккуратная хозяйка, как Елена Павловна, отдаст свои оранжереи на разграбление дюжине девиц?

Аглая в ответ тоже засмеялась, разводя руками:

— Ох, мадемуазель Морли, любите вы нас, грешных, спускать с небес на землю! Даже помечтать не даете!

К счастью, вернулась няня с очередной порцией бульона, и мы с рыженькой болтушкой распрощались.

Отпивая из чашки действительно вкусный, наваристый бульон, я продолжала обдумывать варианты. Помочь давней знакомой забрать дочь и, возможно, даже выдать ее замуж — один. Действительно поискать себе сотрудниц — почему нет? Прикрыть отбором что-то другое.

Например, “легализовать” невесту для дальнего родственника? Те девушки, что не имеют внешних изъянов, но ведут себя при этом довольно вольготно — должно быть, одна из них собирается стать женой определенного человека? Где лучше всего спрятать лист? В лесу. А неподходящую невесту — в толпе неподходящих невест.

Отложив бульон, я плотнее укуталась в одеяло и уснула, а проснулась от суеты. Нянька паковала мои вещи!

— Что случилось? — сонно поинтересовалась я. — Меня отправляют домой?

— Святая Дева! Что ты говоришь, бамбина? Велено упаковать сундуки, внизу ждут повозки, все едут за город!

— Доктор запретил мне вставать, — с легким недоумением сказала я.

— Поэтому вас вынесут на руках, — прозвучал от двери глубокий голос.

Я дернулась — громкие звуки все еще причиняли боль, и постаралась выглянуть в щелочку между портьерами. Мужчина шагнул вперед, демонстрируя себя. Высокий, худощавый, с приятным лицом, одет в черный мундир без особых украшений. Усы, борода — действующий военный? Шрам на лбу и… седая прядь в немного отросших волосах.

— Простите, мы не представлены, — потупилась я, поймав панику настоящей Кристианы.

— Вы меня простите, мадемуазель, — щелкнул он каблуками, — камер-юнкер Неклюдов! Варфоломей Семенович! Прислан его сиятельством генералом Ольденбургским помочь вам с поездкой в Павловск.

Я с подозрением уставилась на юнкера — как он собирается мне помогать? Он старательно держал невозмутимое лицо, но шея и уши постепенно краснели.

— Прикажите вашей служанке позвать меня, когда будете готовы! — выдавил он наконец и вышел.

Я растерянно посмотрела на няню, а та внезапно отвернулась, словно прятала усмешку, и принялась доставать из сундука довольно тонкое утреннее платье — без корсета и плотной шнуровки.

— Няня, в таком платье нельзя выходить из дома! — попыталась сопротивляться я.

— Доктор сказал: корсет три седмицы не надевать, — уперлась та, — в шаль большую заверну, никто и не заметит!

Я поняла, что спорить бесполезно, и уступила. Действительно, зачем мучиться с корсетом, если можно не мучиться? Тонкая сорочка, одна нижняя юбка, милое муслиновое платье в цветочек и огромная шаль, врученная мне перед отъездом матушкой.

Волосы, правда, няня уложила мне с большим старанием, но шляпку прикалывать не стала — неудобно, просто шарфиком прикрыла. Потом придирчиво меня осмотрела, довольно кивнула и вышла в коридор — звать юнкера Неклюдова.