Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 31 – Елизавета Соболянская

Добравшись до нашей комнаты, я упала на постель и вытянула ноющую ногу. Нянюшка захлопотала вокруг, сооружая холодный компресс. Александра деликатно удалилась за ширму, чтобы сменить платье.

— Сейчас немного приду в себя, мадемуазель, — сказала я, зная, что звук прекрасно разносится по комнате, — и мы с вами займемся перепиской. Открою вам фамильный секрет.

Александра отозвалась:

— Буду рада вашей помощи, мадемуазель, думаю, вдвоем все получится быстрее.

Казалось бы, невинный диалог, но… я услышала легкий шорох у двери. Кто-то нас подслушивал! Прижав палец к губам, я кивнула няне. Немолодая женщина на удивление бесшумно подобралась к двери и распахнула ее. Горничная — та самая, что провожала нас до комнат, едва удержалась на ногах, но тут же, потупившись, присела в книксене:

— Мадемуазель, вам что-нибудь нужно?

— Да, милая, — улыбнулась ей я, выглядывая из-за полога, — принеси нам кипятку кувшин, только чтобы прям кипел!

Служанка недовольная ушла, а я велела нянюшке достать из сундука маленький заварочный чайник и жестянку с чаем.

Настоящий чай в этом времени был страшно дорог — пятьдесят копеек за фунт самого простого черного. Если чай был повыше качеством или цветочный, то и до шестидесяти пяти копеек за фунт цена доходила. А уж всякие редкие и престижные сорта могли стоить и рубль, и полтора. Поэтому госпожа Морли чай покупала редко и сама его разбавляла “копорским чаем”, веточками вишни, мяты или смородины, добавляя чайному настою аромата. Вот такого чаю я и прихватила из дома целую жестянку, как и мешочек с изюмом, коробочку с кусочками сахара и корзинку с печеньем.

Все это я велела няне выложить на полотенце на подоконник, чтобы заварить чай, когда горничная принесет кипяток. Александра смотрела на это с изумлением, а вот ее девка, пошуршав по укладкам, добавила к моему “богатству” сухие бублики, сдобные сухари с изюмом и горшочек с медом.

— Вот это у нас пир! — тихонечко хмыкнула я. — Будем работать с удовольствием.

Ноге стало легче, так что я поднялась и сменила платье на домашнее, а тут и кипяток принесли. Заваривать чай пришлось мне самой — так полагалось по этикету, да и нянюшка итальянка с долей презрения относилась к чайным отварам. Она любила кофе, и примерно раз в месяц Кристиан Морли баловал свою бывшую няньку этим напитком, который и сам очень любил.

Пока чай настаивался в чайничке, я села за стол и занялась священнодействием — вынула из стола почти пустой пузырек с чернилами и велела няньке вылить остатки в ведро и хорошенько его промыть.

Пока старушка хлопотала, я проверила вязкость гуммиарабика и густоту белил. Белила были хороши — густые, гладкие, отлично замешанные, в хорошей концентрации. А вот на гуммиарабике сэкономили — клей оказался жидковатым. Выпаривать жидкость негде, да и времени мало, так что я лишь вздохнула — пусть будет так. Может, белила и схватятся.

В промытый пузырек я с помощью чайной ложки налила немного белил, добавила клей, заткнула все пробкой и взболтала. Поискала что-то подходящее — нашла палочку, которой, кажется, положено размешивать чернила, она похожа на палочку “из апельсинового дерева”, которыми в моем мире пользуются мастера маникюра, но для моей задумки очень подходит.

Александра тихонько сопела над ухом, не понимая, что это я намешиваю и для чего, а я не торопилась открывать секреты.