Книга Восемь недель за вуалью, страница 163 – Дарья Верескова

Записи там, наверху, могли бы быть очень полезны и ответить на многие мои вопросы. Я буквально разрывалась между желанием отправиться туда, чтобы собрать в сумку хоть что-то, и необходимостью поскорее выйти наружу. Решение за меня приняли раны: я теряла слишком много крови, а перед глазами всё плыло от многочисленных ударов головой.

Внутри огромного подвала со странными стенами высотой в пять человеческих ростов было совершенно пусто, если не считать единственного постамента, выполненного из того же материала с зелёными узорами. За моей спиной действительно оказались массивные ворота — до меня только сейчас дошло, что они строились специально для драконов.

На постаменте стояла стеклянная коробка, полностью герметичная, красная вязь не проникала внутрь. Губы скривились в горькой, понимающей улыбке. Обрывки разговоров и случайных упоминаний сложились в общую картину — не полную, но уже различимую. Я долго стояла у постамента, разглядывая содержимое и слабо постукивая по стеклу пальцами правой руки.

Последний дракон… Всего лишь яйцо — чёрное, матовое и очень большое.

Интересно, как Рой представлял себе, что я его вытащу? Вряд ли он знал о том, что здесь затоплено. Но даже без озера стражники наверняка бы заметили, как я тащу через весь город огромное странное яйцо.

Поднималась по лестнице, я, казалось, целую вечность, держась за стену и постоянно останавливаясь. Мыслями я беспрестанно возвращалась в город, на площадь, гадая, что там сейчас происходит. В какой мир я выйду? Что, если освобождённые мною драконы превратили Алтус в руины?

Когда впереди показался мой знакомый стул, я не поверила своим глазам. Я уже начала думать, что буквально потеряю здесь сознание и умру настолько глупой смертью, ведь никто не нашёл бы меня в этом озере, а даже если бы и нашли — вытащить не смогли бы.

Переговорное устройство, которое Талира и Даниэла называли рацией, тоже проснулось. Оно слегка зашипело, стоило мне покинуть вязь, хотя связь здесь оставалась слишком плохой. Зато само устройство никак не пострадало, в отличие от совершенно всего остального, включая мою одежду, которая теперь зияла дырами и была готова рассыпаться от одного прикосновения.

Всё это не имело значения, ведь в сумке не было ничего по-настоящему ценного, кроме этой рации.

Сколько у меня ушло на то, чтобы добраться до башни, когда я была здоровой? Шесть часов или восемь? Вряд ли я смогу теперь сама вернуться назад и проделать весь этот путь, но стоит только выйти наружу, как меня заметят стражники. Наверное?

Ответ я узнала даже позже, чем ожидала. На пятом пролёте, пока я пыталась подняться выше вместе со своим стулом, острая боль неожиданно прошила правое плечо, буквально парализуя меня. Огнём она прошлась до кончиков пальцев, и я едва не упала, потому что держалась за стул именно правой рукой.

— Что… — Боль утихла почти сразу, локализовавшись в одном месте, и страшное подозрение поселилось в голове, становясь всё более настойчивым с каждой секундой. — Нет, нет…

Рывком оторвала рукав рубашки, торопясь проверить свои сомнения. Ткань всё ещё была мокрой от вязи, и я провела ею по коже, ожидая увидеть знакомые чуть выпуклые точки на плече — их должно было быть чуть больше шестидесяти. Но сколько бы я судорожно ни втирала вязь в кожу, печать истощения не проявлялась.