Книга Пленница Лютого Альфы, страница 71 – Светлана Ворон

Блядь, и вот я стою над ней как дебил и не понимаю ни-че-го!

И меня это раздражает. Бесит.

В недавнем воспоминании всплывает сука Настя с её ебически философским замечанием, которое теперь — внезапно — обретает смысл.

«Она тебе не простит. Если силой её заставишь, обидится. Пожалеешь потом».

Блядь, это выходит, Настенька мне реально правду сказала, хотела помочь? Предостерегла? А я не послушал совета, идиот со спермотоксикозом.

Хоть звони ей и снова совета спрашивай. Да поздняк метаться, я уже что-то непоправимое совершил. Обиделась звезда, не разговаривает со мной, в бойкот вся ушла.

И тут она еле слышно всхлипывает.

А у меня всё нутро узлом завязывается. Сердце чуть ли не останавливается.

Ну и как понять этих баб? Кончила же! Стонала и текла, как сучка последняя. Ей точно понравилось!

Я уж так расстарался. Никогда ни одной бабе не вылизывал, а тут — как затмением накрыло. И такая вкуснючая оказалась моя капризуля, что я уже не мог остановиться. Приятно ей сделал.

А она… лежит вот теперь и дуется, коза.

Присаживаюсь обратно и ладонь осторожно кладу на подрагивающее плечо. Снова себя дебилом ощущаю, потому что баба у меня — ёбаная головоломка.

— Ну, прости меня, — бормочу сквозь сраный комок в горле, который поверху ещё и будто колючей проволокой стягивает. — Не знаю, за что, но прости. Я же только со шлюхами ебался. Не умею правильно ебать правильных девок.

И тут её прорывает. Прямо потоком слёз и обвинений.

— Ты грязное животное! — воет и слова с трудом проталкивает в истерике. — Тебе бы только член свой пристроить. Всё равно, куда, всё равно, в кого!

— Мне не всё равно. Я в тебя хочу, — пытаюсь пошутить, но она не слушает.

— И тебе плевать на мои чувства! На то, что я этого не хотела! Я теперь ощущаю себя грязной и использованной. Шлюхой.

Содрогается вся, всхлипывает. Кожа гусиная, мурашами покрывается. Ей же холодно, но она будто не замечает.

— Ну а ты что думала, секс — он такой, — назидательно объясняю и накидываю на её мерзлявые ноги край покрывала.

— Я хотела другого-о! — рыдает белугой.

— Какого — другого? — спрашиваю со вздохом.

Поглаживаю трясущееся плечо, худенькую спину, пересчитывая пальцами торчащие позвонки. А больше не знаю, чем помочь.

Может, это у неё просто гормоны взыграли? Некоторые бабы плачут после секса, факт. Особенно когда оргазм кайфовый ловят.

Стоит тогда принять её истерику за комплимент?

Только рыдает-то звезда моя вовсе не от счастья.

Чувствую себя последним дерьмом. Волк внутри тоже места себя не находит, воет вместе с Каринкой на луну.

Не хотели мы девочку нашу обидеть. Мы хотели сделать ей хорошо, а в итоге сидим как оплёванные. Валяемся, блядь, на коврике у ног.

Женская логика — это что-то с другой планеты. Непереводимое на мужской язык.

— По любви хотела! — бросает мне обвинительно. — После свадьбыыы! А не эту вот твою… грязь.

— Блядь! — скрежещу зубами и глаза к небу возвожу.

Терпения мне, бляха.

Советчиков вокруг развелось — пруд пруди. А я как слепоглухонемой долбоёб. Говорил мне Дёма про женитьбу, а я не поверил.

— Вот, — ворчит с училкиным укором, виртуальной указкой взмахивает, — ещё и ругаешься. Как свинья.

— Свиньи не ругаются, — ухмыляюсь сравнению, находя его даже мягким по сравнению с тем, кто я есть. — Только люди.