Книга Пленница Лютого Альфы, страница 50 – Светлана Ворон

— Да брось, — миролюбиво пиздит Дёма, опрокидывая бутылку и умывая помятое лицо вискарём, которое уже исцеляется, сука, слишком легко и быстро. — Зверь поработает с материалом, и будет у нас лекарство.

Вытаскивает из кармана пробирку с моей кровью, демонстрирует мне трофей и лыбится во все тридцать два надтреснутых зуба, которые я разъебал.

Мне челюсти сводит оттого, как долго удерживаю оскал. В воспоминаниях вспыхивают картины драки, в которой я проиграл.

Все кости уже срослись, все раны затянулись, но фантомно ещё болят. Меня колотит от бешенства и боли, а на загривке до сих горит след сомкнувшихся челюстей врага. Которыми он меня удерживал, прижимая к полу и не давая добраться до Карины.

Тянусь к истекающей кровью девочке, а меня беспощадно оттаскивают…

Смотрю на её стекленеющий взгляд, и внутри страшная пустота, прорастает корнями, ломая фундамент…

И тяжесть множества полукровок, навалившихся сверху неподъемной массой и не позволяющих дёрнуться. И иглы, втыкающиеся в вены. И радостный, алчный смех.

И шёпот над ухом: «Чем быстрее сдашься, тем скорее отпущу тебя к ней. У неё мало времени. Не сдашься — она точно умрёт».

Шагаю вперёд, вырываю из рук Демьяна пробирку и с хрустом крошу стекло. Хватаю урода за горло и запихиваю кровавое крошево прямо ему в рот, наблюдая за тем, как вытягивается от неожиданности его лицо.

— Ну, жри тогда, не обляпайся! — толкаю в грудь, он падает на колени.

Хрипит, пытаясь не проглотить острые осколки. Сипит, когда они попадают в дыхательные пути. Мычит и стонет от боли.

Похую, сдохнет или выживет. Я даже смотреть не хочу на его корчащееся тело, изламывающееся и покрывающееся шерстью в попытке исторгнуть опасные предметы.

Разворачиваюсь и ухожу. Меня ждёт моя девочка.

Умирающая, нежная девочка, которую я теперь чувствую каждой клеткой своего тела. Будто она вросла в меня изнутри своими тоненькими, но удивительно пронырливыми корнями.

Как вирус, подменила привычное на чужеродное. Как яд оборотня, попавший вместе с укусом в полнолуние, меняет саму структуру, превращая одно существо — в совершенно другое. Так и она.

И мне придётся к этому новому состоянию привыкать. Впустить её светлую душу в свою тьму и не запачкать её, не убить ненароком. Не испортить.

Потому что я могу. Потому что я только это умею. Потому что я — зло. Потому что я хочу ею владеть. Сломать, подчинить и присвоить.

Мой телефон звонит, когда я оказываюсь у двери своей хаты. Кошусь на экран и притормаживаю, чувствуя волну раздражения.

Как «вовремя». У этой суки чуйка развита на все сто! Она как будто точно знает, когда звонить не надо. Выбирает самый неподходящий момент из всех, бляха, возможных. И именно тогда она и звонит.

Недотёща, которая всё никак не уймётся или не сдохнет.

Я сплю. Сладко парю в облачке мягкой, розовой ваты. Как в безмятежном детстве, когда ни о чём не нужно думать самой.

Но в сон врывается чей-то злой, раздражённый голос. Как будто кто-то режет мой воздушный и сладкий торт грязной, ржавой пилой. Ломает его, пачкает и всю сказку портит.

— Нет, блядь! Не хочу. Не могу. Занят я! — рычит кто-то грубо, и я внутренне съёживаюсь от ужасного набора совершенно ужасных, неприемлемых слов. — Ну пиздец, сама так воспитала. Я здесь причём? Нахуй пошла и вся твоя семейка тоже.