Книга Пленница Лютого Альфы, страница 27 – Светлана Ворон

— Не надо, пожалуйста, — руками упираюсь, пытаясь хотя бы замедлить этот срам. Отвернуться, выскользнуть.

Вода ходит ходуном, а член елозит по моей ягодице всё быстрее. Нет-нет да и задевает промежность, и мне всё страшней становится, что он в меня, забывшись, ворвётся. Чувствую себя беспомощной.

— Чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее мне хочется, — рычит Лютый и плечо мне прикусывает.

От неожиданности застываю, а Лютый к себе меня разворачивает.

— В глаза мне посмотри, — он дышит тяжело, часто. Словно уже на грани.

Я медленно поворачиваюсь, но только потому что он тереться перестал. Даёт передышку.

Глаза у него… страшные. Меня всю сковывает осознанием. По позвоночнику ползут ледяные мурашки.

— Что видишь? — он даже не скрывает.

— Они у вас жёлтым горят, — шепчу в неверии.

Были же серо-стальными, я хорошо их запомнила. А теперь вся радужка — жёлтая, ещё и светится как фонарики.

Жутко до дрожи! Я будто в фильме ужасов очутилась, в лапах чудовища.

И на меня что-то первобытное накатывает. Я чётко понимаю, что он не шутит.

— Это волк, и он уже готов вырваться.

— Засуньте его обратно, — пищу сдавленно.

— Как у тебя всё просто, — усмехается по-акульи и бёдра мои опять сжимает. Пальцы скользят, давят, снова жадно скользят, словно удержаться не могут.

А у меня вновь этот чёртов спазм. От страха, ага.

— Послушай меня, Карина, — говорит Лютый серьёзно. — Я уже зверя своего еле держу. Продолжишь сопротивляться, он верх надо мной возьмёт, и будешь уже дело иметь с другой моей стороной. Волку плевать, что ты девственна. Для него это как красная тряпка: схватить, завалить, пометить. Стать первым — особое удовольствие. И спрашивать тебя даже не будет, чего ты хочешь. Побежишь — тут же начнёт охоту. Сечёшь, звёздочка?

Ни слова я не секу. Он будто на другом языке говорит.

— Давай, соберись, инопланетная. Все девочки через это проходят. У всех бывает страшный первый раз. Поможешь мне немного — себя спасёшь. Волка надо хоть чем-нибудь успокоить, иначе он уже не отвяжется. Нападёт.

— И что надо делать? — шепчу я в неподдельном ужасе. — Я же ничего не умею!

— Ладошкой своей поработай, — невозмутимо предлагает и приподнимает меня немного.

Хватает за колено и пересаживает так, что его член оказывается у меня между ног.

Воплю и дёргаюсь, но в ужасе замолкаю, когда глаза Лютого ярче становятся и теряют человеческую осмысленность.

Я позволяю ему обратно себя опустить. Смотрю как на монстра, от которого ничего хорошего ждать уже не приходится. Сейчас набросится.

Он весь напряжён, дышит надрывно, но длится это всего мгновение. Вдох-выдох, и в руки себя берёт.

А у меня будто взрывы по всему телу. Адреналин зашкаливает, бьётся в груди и висках. Я будто правда чуть зверя не выпустила, и теперь — облечение.

— Вот так хорошо, — одобряет Лютый и показывает, чтобы коленки соединила плотнее и зажала его ствол. А сам начинает двигаться назад-вперёд.

Сдавленный моими бёдрами член скользит по половым губам. Мощно, неукротимо ходит, как адский поршень. Пугает до лихорадочной дрожи.

Головка появляется над моим лобком и исчезает. В рваном ритме. Она не розовая, как должна быть, а почти синяя. Как будто Лютый не лгал, говоря, что он на грани срыва.

В отличие от меня, мужчину не смущает такая пошлость. Он откровенно наслаждается процессом: тяжело дышит, хрипит и стонет. Ускоряет темп и руками меня держит, как ему удобнее. Пользуется моим телом, как инструментом.