Книга Пленница Лютого Альфы, страница 18 – Светлана Ворон

А я иду и скалюсь, как дурак. Наверное, выгляжу действительно жутко. Улыбчивая мимика у меня развита не сильно, обычно получается звериный оскал. Так говорят.

«Ты лучше не улыбайся, Лют. Тебе не идёт. И так страшный шо пиздец, а с улыбкой — маньяк вылитый».

Неудивительно, что Колян немного приссал.

Когда возвращаюсь и кидаю папку на стол, Каринка-малинка всё ещё сидит голожопая. Что за нахуй?

Проверяю снова. И снова. Ни в кармашке нету, ни на кровати. Потерялись. Может, упали? На полу тоже пусто.

Сощуриваюсь, подозрительно глядя в спину Лютого, который идёт к двери. Опускаю взор и хмурюсь, когда возвращается своей вальяжной походкой сытого хищника.

Такой огромный и совсем не кажется увальнем. Чувствуется сдержанная энергия в каждом движении, налитая сила. Опасность, дикость.

И запах этот его… как будто он неделю не мылся. Не то чтобы неприятный, просто очень густой, насыщенный. Соль, табак, что-то древесное — всё такое слишком… мужское.

Ни на секунду не даёт забыть, что я в логове зверя. И что отсюда нет выхода.

Даже если добегу и выскочу за дверь, из клуба никто меня не выпустит. Против Лютого не пойдёт. Только Назар осмелился, но его больше нет.

— Чего не одеваешься? — бросает он папку на столик и с наглой ухмылкой кивает на мои шортики, которые я всё ещё комкаю в руках. — Я могу решить, что ты приглашаешь тебя выебать.

— Отдайте мои трусики! — шиплю ему оскорблённо.

Меня раздражает его ужасный лексикон! Ну как можно так вообще выражаться? Тем более, если при даме!

Понятно, что он меня за человека не считает. Шлюха я для него. Но разве это повод так не уважать собеседника?! Девушку!

— Эти? — бессовестно вынимает из кармана джинсов мои украденные стринги и — опять! — к носу тянет! Глубоко, с наслаждением, не скрывая похотливых звуков, вдыхает.

Фу-у-у.

Меня мутит. Лицо ошпаривает кипятком. Уши сейчас сгорят и отвалятся.

А этот урод лишь ухмыляется, как будто намеренно в краску меня вгоняет.

Ну и ладно. Натягиваю шортики на голую попу. Не трусики и были, ниточки развратные. Хорошо, что он меня в них увидеть не успел.

Холодным потом прошибает насквозь от воспоминания недавней унизительной проверки. Я всё ещё чувствую его внутри, как будто палец свой грязный он так из меня и не вынул.

И жаром опять накрывает. Лицо печёт. Так и до гипертонического криза недалеко!

Ещё этот поцелуй. До сих пор в себя прийти не могу. Этот его язык во рту. Горячий, скользкий. И колющаяся щетина.

Я раньше ни с кем и никогда… Только читала о том, как это волнительно и приятно. Видела в фильмах, как людям это нравится.

На самом деле это влажно, шокирующе и страшно. Совсем не романтично. Не трепетно и не сладко.

Нагло, жёстко и подавляюще.

Да это и не поцелуй вовсе был. Лютый набросился на меня как одичавшее животное. Кусал и давил. Вылизывал так, будто сожрать пытается.

Я до сих пор удивляюсь, почему меня не стошнило. Даже порыва не было, хотя ведь должно было быть! Как иначе-то, когда тебя в рот насилуют?

Я о французском поцелуе знаю не больше, чем об обычном. Но повторять больше точно не захочу.

Если живой отсюда когда-нибудь выберусь, и если у меня появится в личной жизни мужчина, так ему и скажу: только без слюней!

Вкус табака и виски до их пор горчит во рту. Даже вода не помогла от них избавиться, как будто этот мудак меня изнутри пометил.