Книга Как воспитать приют и мужа, страница 55 – Елена Белильщикова, Анна Витор

— Ты уже взрослая, мама. Я имею право на личную жизнь. Тут у меня муж и приют, – неуверенно, кусая губы, проговорила я, вставая с качелей. И чувствуя, как предательски слабеют ноги.

У нас с мамой всегда были очень сложные отношения. Она не умела любить бескорыстно, всегда требуя взамен больше. Больше любви, больше внимания от нас с сестрой. Больше подарков, больше визитов в гости… все, что бы ни делала я, ей не нравилось. И было мало. Ее эмоциональная жадность иногда напоминала мне черную космическую дыру, засасывающую в себя без жалости. Ее любовь еще с детства нельзя было получить просто так – лишь взамен на хорошие оценки в школе, на примерное поведение, на общение только с ней… Мама душила нас с сестрой, манипулируя детской привязанностью. И если моя младшая сестра оказалась более устойчивой психически, то я вечно подпадала под влияние мамы. И даже в свои тридцать с хвостиком соглашалась на любой мамин каприз, лишь бы не видеть недовольства в ее темных фамильных глазах, так похожих на мои.

— Ты ни на что не имеешь права и сама знаешь это. Ты – моя девочка. И только моя. Я не отдам тебя никакому мужу, никаким сопливым детям. Ты будешь счастлива на Земле, вернувшись к привычной жизни. Ко мне. Пойдем со мной, Эля. Портал открыт и ждет нас. Пойдем, и обещаю, я прощу тебя за этот побег. За такое глупое, нелепое желание свободы, – ее голос стал более жестким, командным. Как всегда, когда я разбивала окно на физкультуре, и учительница звонила ей на работу, жалуясь на мое плохое поведение.

— Да, мама, – покорно шепнула я, чувствуя, что не в силах сопротивляться.

Ведь я сама постоянно думала о этом, ощущая вину за непрошенную, но такую желанную свободу на Литории, свалившуюся на меня так неожиданно. Ведь на самом деле, несмотря на все мои «правильные» убеждения Дамиана, возвращаться на Землю мне категорически не хотелось. И я говорила, что хочу вернуться, только потому что переживала за близких, оставшихся там, в другом мире. Только я виновата в том, что они там страдают, думая о том, что я умираю. Что теряют меня навсегда. А я тем временем наслаждаюсь жизнью и свободой в Литории. Мама права, я поступила безответственно, я должна вернуться прямо сейчас! Подчиняясь воле мамы, неизвестно откуда взявшейся в саду Юлиана, я первая протянула ей руку.

— Отойди! – сильный удар в плечо оттолкнул меня от мамы.

Я кубарем полетела в траву. А на моем месте оказался Юлиан, сверкнувший сталью меча и набросивший черную магическую паутину на маму. Она зашипела, и ее внешность начала меняться, таять, оплывая, словно масло на солнце. Обнажая чудовище, больше похожее на крокодила, стоящего на задних лапах и тянущегося ко мне, избегая Юлиана с его мечом. Я попятилась, так и не успев встать с травы.

— Ар-х-ш! – зашипело чудовище, лязгая зубами. – Она стр-радает! Она моя!

— Черта с два, твоя! – Юлиан размахнулся мечом, вонзая его в блестящую чешую чудовища.

Между зеленовато-серыми пластинами проступила кровь. Чудище снова зашипело, завертевшись на одном месте, разрываясь между желанием сцапать меня и наброситься на обидчика. Эта тупость сыграла на руку Юлиана. Он принялся делать обманные движения мечом, кивнув мне, чтобы я не двигалась, имитируя послушную жертву. Хотя на глазах моих стояли слезы. И тошнило от отвращения к самой себе.