Книга Попаданка. Мама для бастарда, страница 32 – Елена Белильщикова

Камил бесцеремонно перехватил Милада за руку, утягивая на деревянную лавку у стены и усаживая там. Сам скользнул рядом, вертя в руках мелкий засохший цветочек – видно, упал из развешенных трав. Взгляд его был пристальный, задумчивый. Камил ждал ответа.

Милад тряхнул головой, чтобы в себя прийти поскорее. Все шумело и плыло, на виски давило что-то, будто болото само заползало в его разум. На глаза аж слезы навернулись, когда так умело и мастерски поставил его Камил на место. Милад сглотнул и отвернулся от него, грубо выдирая из рук нового друга цветочек. Напоминал ему цветы льна на поле, что так любила Данка собирать.

— Ты прав, – глухо проговорил Милад. – Прости, бес попутал. Не надо никого со свету сживать. Лучше я сам… с ума сойду.

С глухим стоном Милад склонил голову на грубую столешницу и уперся в нее горячим лбом. Камил аж ахнул, увидев его состояние. И забегал по небольшой кухне, разжигая печку. Вскоре перед Миладом дымилась чашка с ароматным травяным чаем.

— Не отравить решил меня, колдун? – усмехнулся Милад горько, поднимая голову и глядя пронзительным, печальным взглядом на Камила. – Хотя… без разницы мне уже.

Милад схватил чашку и отхлебнул с нее немного ароматной жидкости. На душе сразу стало легче.

— Что ж так?

— Покаяться тебе, что ли? – его губы сложились в короткую горькую усмешку. – Так вот, грешен я, Камилушка. Была у меня жена да ребенок, сын мой, Драго. Но не ценил я их, не любил… ревновал Данку вечно, и в Драго видел чужого сына, хотя глаза у него мои. А потом… недавно совсем. Я через окно в нашем доме увидел, как Дана упала на стол и будто неживая стала. Но не успел я испугаться, как встала она и пошла по комнате. Будто кукла заведенная. И с этого дня все сломалось. Выгнал ее из дома и сына своего. Оболгал Драго, что отродье он чужое, а не родной мне сын. Хотел вернуть их, семью свою. Да поздно оказалось. Забрал сам король во дворец и Драго, и Данку мою. И что делать теперь я не знаю. Душа моя в непокое мечется. Нет сил моих больше. Веришь ты мне или нет, Камил?

Камил вздохнул тяжело, подходя ближе. Знал, что не просто так болота иногда людей приманивают. Чуяли, твари, когда на сердце покоя нет, и пожрать топями стремились. Не раз так к нему приходили. И девки, которых за нелюбимого сватали, и жены битые, и мужики для врагов заклятых яд просить, когда закон и человеческий, и небесный справедливости не давал… Камил подошел ближе, останавливаясь рядом. Легкая, как перышко, ладонь легла на затылок Милада, тонкие пальцы взъерошили золотистые волосы.

— Верю я тебе. И не мне тебя судить, – мягко, успокаивающе, как с больным, заговорил Камил, поглаживая по волосам. – Но скажи, почему ты решил, что Драго – чужой сын? Если похож на тебя мальчонка глазами. А точь-в-точь редко кто на отца своего походит!

Камил чуть хмурился. Тревожило его, что там с женой Милада приключилось. Болезная, что ли? Еще помрет, а этот дурак корить себя станет, что рядом не оказался.

* * *

Ранним утром я проснулась, потянувшись на смятой постели. Почувствовала себя удивительно выспавшейся на мягких пуховых перинах. Все-таки сериальчик на ночь – зло. А будильник с утра тем более. Но в мире Сереборна не имелось ни того, ни другого. Конечно, сквозь сон я услышала заливистую песню петухов. И даже слабо удивилась – так, где-то краешком мозга, – откуда эти птицы взялись во дворе. Но это Дана была приучена подрываться по первому кукареку, чтобы не бесить Милада, который тоже вставал в это время, принимаясь за хлопоты по хозяйству. А я – нет. И на Земле меня поднимало из небытия только въедливое пиликанье будильника на максимальной громкости. А птички пусть поют. Мне не жалко. Я, вообще, положительно настроена ко всем животным! В ветеринарке столько щебета, лая и мяуканья наслушаешься, что уже и воспринимать перестанешь.