Книга Попаданка. Мама – служанка, страница 47 – Елена Белильщикова

— Узнала я твой секрет, Ратмир, – тихо, но с достоинством проговорила я.

Ратмир весь аж подобрался, глаза его, как у тигра, сверкнули грозно.

— Какой еще секрет? – прорычал мужчина, хищным движением скользя ко мне и обхватывая меня за плечи.

— Что любовницу ты прячешь в покоях своих! – вырвалось со слезами у меня.

Я спрятала лицо в ладонях, все-таки не выдержала и разрыдалась. А ведь не хотела показывать, что привязалась к Ратмиру, не хотела! Но сорвалась.

Глаза Ратмира стали большими, будто плошки. От удивления. Но он не стал виниться, как я думала. А… лишь рассмеялся.

— Зачем надо мной смеешься, князь? – всхлипнула я, чувствуя боль в сердце. – Разве смешно то, что чувства у меня к тебе проснулись?

— Послушай, Злата, – мягко проговорил Ратмир, скользнув передо мной на колени, и взял мои ладони в свои. – Не знаю, откуда ты взяла такую глупость, кто сказал тебе, кто очернил меня, но нет у меня никакой любовницы. Клянусь честью своей.

Что? Нет любовницы? Мои слезы от изумления высохли на щеках. И я подняла голову, глядя на него недоверчиво.

— Но там, на кухне, служанки шептались… что еду готовят заморскую и носят куда-то в покои тайные… – пролепетала я, чувствуя себя глупо перед улыбающимся нежно Ратмиром.

Он осторожно прикоснулся горячими губами к моим ладоням, покрывая их поцелуями.

— Есть у меня пленник, Злата. Очень ценный тайный пленник. Вот ему еду особую и готовят, и носят… не в покои сегодня несли, а в подземелье. Туда я часто спускаюсь… поговорить с ним. Только не говорю я об этом никому. И ты молчи, Злата. Только тебе доверился я.

Поцелуи Ратмира стали жарче. И перешли уже на запястья. Я вздрогнула от внезапных уколов желания. Ох, умел он… и показать, насколько нравлюсь я ему, и не перейти черту заветную, не сделать свои ухаживания пошлыми или развратными.

— А ты… – прошептала я, задыхаясь от неведомого раньше чувства, начиная ерзать и извиваться от поцелуев в руках Ратмира. – Покажешь мне этого пленника?

— Когда-то покажу, – в голосе Ратмира чувствовалась прохладца, но поцелуи по-прежнему были горячими.

Толкнув меня на кровать, он принялся осыпать мою шею не то укусами, не то ласками, заставив застонать в голос. Но от его скрытности мне снова стало больно. И я оттолкнула его с силой.

— Тогда когда-то и поцелуешь! – в моем голосе явственно прозвучала обида.

— Эй, ну, что ты? – Ратмир сел рядом со мной на кровать и успокаивающе обнял меня. – Не обижайся. Пообещал же. Но не дело девкам по подземельям шастать. Еще плохо тебе станет.

— А тебе-то что до того? – дерзко выкрикнула я. – Кто я тебе? Просто Злата… девушка, что мать Дарену твоему заменила!

— Нет, – серьезно проговорил Ратмир, притягивая меня ближе к себе и просто обнимая крепко-крепко, почти пряча меня в своих медвежьих объятиях. – Ты не просто девушка для меня, Злата. Я… тоже к тебе чувства испытываю. Да только говорить о них боялся. Думал, вдруг не нравлюсь я тебе. Дичишься ты меня, избегаешь все время. О работе по дому только говоришь, будто прячешься.

— Может, и прячусь, – я спрятала лицо на широкой груди Ратмира и тихо призналась. – Странное чувствую я, Ратмир. Много во мне от Златы осталось. Любила она поначалу Велеса, и он ее любил сильно. А потом у них все разладилось. Как обычно это бывает, бытовуха, еще и тайна Велеса грызла, и он на ней срывался попусту… вот она и посчитала, что разлюбил он ее, и потухла. Потеряла интерес ко всему. Даже к сыну родному, как считала она тогда. Сам видишь, что из этого вышло? Дарен заброшенный стал. Да и Злата умерла в невзгодах, в грусти, растаяла будто… Жаль мне ее сильно, боюсь и я… что стану такой, как она, неприкаянной душой. Если к тебе сильно потянусь, как она к Велесу тянулась.