Книга Измена. Кукольная лавка попаданки, страница 49 – Елена Белильщикова

Раймон держался уверенно. Гордая осанка, жгучий взгляд серых глаз, чеканные черты лица, обрамленные черными волосами. Он почувствовал себя хозяином положения. И Альберту это не понравилось. Он нахмурился, вспоминая уроки наставников, на которых они разбирали генеалогические древа всех родовитых дворян. В истории семьи Раймона было слишком много белых пятен… А отец, говоря о нем, всегда подчеркивал, чтобы Альберт относился к нему с уважением, ведь их семьи близки.

«Насколько же близки? Что же ты нарыл?» – хотелось вцепиться в Раймона, встряхнуть, вытрясти правду.

Но вместо этого Альберт скользнул ближе, обходя стол. Опираясь о край столешницы позади себя, обхватывая его пальцами, чтобы оказаться между Раймоном и злополучной бутылкой. А нечего отвлекаться от разговора со своим принцем!

— Что ты имеешь в виду, называя меня братом? Уж явно не нудные морали из священных книг, что все люди – братья и дети божьи, – промурлыкал Альберт уже вкрадчиво, лукаво, слегка склонив голову к плечу.

Раймон довольно сдержанно поигрывал тяжелым фамильным перстнем, который нашел в отцовской шкатулке совсем недавно среди хлама. Вообще, ненавидел драгоценности, но этот перстень в последнюю неделю нарочно носил постоянно, чтобы, когда Альберт вызовет во дворец, иметь при себе хоть какое-то доказательство своих слов.

— Перестань корчить из себя идиота, Альберт. Хотя ты им и являешься, – тон Раймона изменился, похолодел, стал угрожающим.

Он толкнул Альберта в грудь. Несильно, но так, что тот почти распластался на столе спиной, испуганно глядя в глаза.

— Дай руку, – приказал Раймон жестко, и Альберт не осмелился противиться.

Он протянул узкую бледную ладонь, чуть подрагивающую от волнения. На пальце был надет перстень, очень похожий. Только гербы разные.

— Мы с тобой братья, Альберт. Только очень и очень… далекие по родству. Я давеча рылся в документах, в архивах нашей семьи, и раскопал одну интересную историю. Забытое отречение от титула. Как всегда, любовь, неравный брак стали виной раскола, – Раймон нехорошо улыбнулся, разжимая пальцы, и ладонь Альберта безвольно упала на грубую столешницу. – Так что мы… как это сказать? Троюродные братья по линии отца. Наша семья не гордилась родством с королевской семьей. Скрывала эти факты. Мы презираем… тех, кто женится по расчету, без чувств. Ради блага государства, ради своих низменных целей, ради захвата власти. Я не исключение, Альберт. Я презираю тебя. Ты не любишь Сильвию, я знаю это. Поэтому и изменял, задирая юбки направо и налево. И дурил бедной девочке голову. Скажи, ты хотел жениться на ней и потребовать, чтобы она создала тебе армию живых магических кукол, которые заменили бы обычных воинов из плоти и крови? Или ты убил бы ее, свою жену, забрав ее силу себе по праву заключенного между вами брака? Я слышал… о таком ритуале.

Раймон вдруг потянулся за бутылкой и резко шарахнул ее о край стола. Алая жидкость растеклась лужей на полу. А Раймон оказался вооружен… так смешно, разбитой бутылкой? Но Альберт испугался. Чего? Того, что острый край зазубренного стекла пройдется уже по нему, если ответы не понравятся?

Альберт, в целом, как-то притих. Он смотрел на Раймона безотрывно, пока тот сжимал его ладонь. Не отводил взгляда, пока тот рассказывал старую историю королевской семьи. Да, Альберт слышал нечто подобное. О том, что его дед пришел к власти из-за отречения старшего брата, который выбрал любовь и доживал жизнь, хоть и родовитым лордом, но не королем, как было суждено. Но при дворе об этом даже не шептались. Нынешний король слишком строго пресекал такие слухи.