Книга Измена. (не) желанная в Академии, страница 18 – Елена Белильщикова

Ночью она вылетела из башни, спускаясь к облакам. Так резко, будто падая. Обычное дело: вонзиться стрелой в густую дымку и вынырнуть в человеческом мире.

Вскоре Алана летела над спящими домами. Разноцветные городские вывески остались позади. Теперь внизу были лишь деревенские дворы, засыпанные снегом. Вился шерстяными нитками дым из труб.

Алана приземлилась возле одного из домов. Под кроссовками вяло скрипнул снег. Она шагнула на порог. Ладонь скользнула в карман, и пальцы обхватили стеклянную бутылочку.

Жидкость в пузырьке неярко светилась болотным. Открутив крышечку, Алана обмакнула палец в льдистую зелень. Мшистая влага с мерцанием впиталась в кожу. Осталось только закрутить пузырек и сунуть в карман. Палец коснулся двери. По старой краске, словно по воде, разошлись круги. Рука скрылась в двери, и Алана шагнула в дом.

Над кроватью висел ковер в темных узорах. Надежда Петровна спала на спине, приоткрыв рот и тихонько похрапывая. Крашеные волосы блестели в свете луны. Тени подчеркивали морщины на лице.

— Надежда Петровна, – негромко позвала Алана.

Отчество оставило странный привкус. У купидонов их не было. Они, вообще, не знали родителей. Матери оставляли яйца в большом гнезде, свитом из облаков. Те постепенно росли, увеличивались в размерах, скорлупа растягивалась и крепчала, а внутри готовились к рождению дети. Яйцо пробивал ребенок, уже напоминающий двухлетнего малыша-человека. Вскоре он вставал на ноги и учился говорить. Дети росли вместе, под наблюдением воспитателей. И с детства купидонов учили, как создавать и поддерживать в душах людей любовь. Но никто не предупреждал, что за это можно схлопотать проклятие!

— Надежда Петровна! – окликнула Алана чуть громче.

Женщина вздрогнула, и веки резко поднялись. Щурясь, Надежда Петровна пару секунд смотрела с непониманием. А потом проснулась достаточно, чтобы испугаться. Она вскочила, сев на кровати. Пальцы дернули веревочку ночника, словно в надежде, что при свете чернокрылая исчезнет. Желтый свет разбросал тени. Волосы, крашеные в красно-коричневый цвет, поймали отблески.

— Не волнуйтесь, – доброжелательно улыбнулась Алана. – Я Вам просто снюсь.

— Вот как… А я уж подумала: смерть пришла! – с наигранным надрывом воскликнула Надежда Петровна.

— Я не смерть. Я любовь, – серьезно сказала Алана. – Любовь, которую Вы прокляли.

— Не проклинала я никого! – подскочила Надежда Петровна. – Да и какая любовь? Не тот возраст уже! У меня одна любовь: сериал по вечерам.

Ночная рубашка безумно-малинового цвета обвисала на теле, высушенном временем. Морщины ветвились на лице. Однако в темных глазах сверкали бойкие искры.

— Поймите, Ваше колдовское проклятье… – мягко начала Алана.

— Да я уже сто лет не занимаюсь колдовством!.. Ну, почти не занимаюсь, – негромко исправилась Надежда Петровна.

Алана испугалась, что ее сейчас погонят из дома. Вот прямо тем веником, что стоит в углу. Так что постаралась говорить еще более мягким и осторожным тоном:

— Когда Вашу внучку, Свету, бросил парень, Вы ведь разозлились?

— Да никого я не проклинала! Что ты ко мне прицепилась? – проворчала Надежда Петровна.

— Мне нужно найти человека, который меня проклял. Тогда у меня появится хоть какая-то надежда снять проклятье, – объяснила Алана. – Я купидон, в нашем мире много магии, но даже она бессильна в моем случае.