Книга Мачеха для сына врага, страница 53 – Елена Белильщикова

* * *

В старой башне было холодно. Холод пронизывал, казалось, до самых костей. Хельг поежился, поднимаясь по ступенькам следом. Впереди маячила неестественно прямая, открытая спина Роалда.

В какое-то мгновение мозг Хельга подкинул картинку. Если бы за его спиной был лук, если бы Хельг мог выхватить стрелу и натянуть тетиву так быстро, как умеет, то… не промахнулся бы. И тяжелое тело Роалда покатилось бы по ступенькам. Хельг не был святым. И много убивал врагов в своей жизни, на войне. Но от этой картинки затошнило. Словно Хельг сам поставил себя на одну доску с Роалдом. Своим врагом.

И вот они оказались наверху, а Роалд подошел к самому краю.

— Отыгрываться? На ней? – насмешливо протянул Хельг, глядя на Роалда.

Тот так опасно покачивался на краю. Будто приглашал Хельга сделать шаг. И начать самую опасную в жизни смертельную схватку.

— Я похож на того, кто поступает бесчестно? – продолжил Хельг. – Я не из тех, кто стреляет в спину, Роалд. И не из тех, кто толкает подло с башни. И говорит, что противник сам поскользнулся.

Этот намек был более чем прозрачный. И унизительный. Намек на самого Роалда. На всякий случай Хельг положил руку на ножны с кинжалом. Которые не снял даже на время ужина.

— Ты из тех, кто прощает после того, как скулил на полу подземелья весь в крови? – рассмеялся Роалд в лицо Хельгу, подходя ближе, с вызовом глядя в лицо. – Я тебе не верю. Ни единому слову. Поэтому хочешь мне врезать – сделай это здесь и сейчас. Я не стану ябедничать папочке, не переживай. Но если с головы Санны хоть волос упадет… Я выжгу твои земли дотла. Я перережу глотку лично каждому из твоей семейки. А их дети будут ютиться со вшивыми нищими, забыв свое имя. Это понятно, Хельг?

Роалд чеканил каждое слово. Возле зрачков загорелись золотые искры. Это было не иллюзией. Его мать умела превращаться в волчицу. Это передалось и Роалду. Но он держал себя в руках. Почти в прямом смысле. Стискивал кулаки так, что белели костяшки. Оборотней в королевстве Сверра недолюбливали и боялись, и они обычно старались скрыть свою суть.

— А кто сказал, что я простил? – нехорошо усмехнулся Хельг.

Он вдруг скользнул вперед обманным движением, пригнувшись, чтобы Роалд не успел выбросить спрятанный где-то у него кинжал. Хельг был уверен в том, что оружие было. Слишком подлым запомнился ему его враг.

Хельг перехватил Роалда за шиворот и буквально оторвал силой от края. И швырнул спиной на стену, к которой прилегала башня, впечатал его лопатками. С силой сжал запястье так, что Роалд не выдержал. И разжал пальцы. Спрятанный в рукаве кинжал зазвенел о камни.

— Не думал о том, что я виню не тебя в случившемся? А твоего отца? Это он приказал швырнуть меня в подземелья. И делать со мной то, что ты делал. Ты всего лишь палач. Не более!

Хельг выпалил это почти с презрением, глядя на Роалда. С презрением или с… жалостью? Хельг попал в больное место. Роалд ненавидел жалость. И эти слова ударили его больнее, чем кулак или кинжал. Хельг будто… унизил ими.

— По-твоему, он расписывал мне все по пунктам? – бесстрашно ухмыльнулся Роалд в лицо Хельгу. – О нет, я действовал на свое усмотрение!

«А ведь Хельг прав… Тогда я мечтал заслужить отцовское одобрение. Показать, как сильно я ненавижу человека, предавшего его», – мелькнула у Роалда в голове отвратительная мысль о собственной слабости.