Книга Обжигающий Север. Связанные рунами, страница 71 – Айлин Лин

— Хейли, - окликнула я свою помощницу, - как зовётся ваша деревня?

— Штабедорф, - ответила женщина. Название это означало верстовой столб, граница пути. Оно и понятно, дальше ведь ни одной деревеньки уже не было.

Мы быстро навели порядок, юный Освин выгреб из второй комнаты грязь, оставшуюся после козочек, которых держал там старик хозяин. Отец мальчишки во дворе, громко ухая, рубил дрова, складывая полешки у стены внутри избушки, чтобы быстрее просохли.

Астор и Сорен с утра, прихватив с собой троих деревенских, отправились на охоту, вознамерившись припасти мне мяса побольше, да и в дорогу с собой нужна провизия.

— Как вы печёте хлеб? – спросила Хейли, заслужив недоумённый взгляд в ответ. – У нас в деревне печи не такие, - пожала я плечами.

Женщина сняла с полки толстостенную сковороду с крышкой:

— Здесь вот. Ставишь на огонь и отпекаешь.

М-да, оттого и хлеб мне напоминал больше толстые лепёшки. Впрочем, и печёное тесто, сырое внутри, с горчившей коркой, хлебом назвать сложно. Как же хочется хорошей белой булки, да из печи, с пшеничным духом, от которого текут слюнки. Нет, тут определённо всё нужно менять. Хотя опыта у меня, конечно, маловато. Что дитя двадцать первого века, выросшее в квартире, знает о жизни в деревне? Но, были бы деньги, а мастера найдутся.

Две молоденькие девушки, которых привела Хейли, натаскали мне воды в тяжёлую дубовую бочку, я поставила на огонь отмытый котелок, кинула туда небольшую косточку с мясом, что осталась от наших припасов, что мы принесли с гор. Деревенские выделили мне по мешочку круп, будет из чего сварить похлёбку. В избе отыскался большой мешок сушёных грибов, ещё годных в пищу, Хейли перебрала их, выкинув испорченные. Нашлась на полках даже соль, в плотно закрытом берестяном туеске.

По дому разнёсся запах варящегося бульона, и лачуга точно ожила, отблески огня метались по стенам, добавляя тепла и уюта. Мы закончили работу, Хейли ушла домой, прислав ко мне Освина с парой толстых стёганых одеял. Тюфяки и покрывала, что были в избушке, пришлось выкинуть, они просто превратились от старости в труху.

— Криста, а у тебя тут уютно, - в избушку вошёл Сорен, таща за собой половину разделанной туши, не то косули, не то оленя.

— Отнеси её во вторую комнату, - кивнула я на дверь, ведущую в амбар, там было холодно, мясо хорошо сохранится.

Пока тан складывал тушу по полкам, накрыла на стол, похлёбка была почти готова, нарезала хлеба, которым меня угостили деревенские. В домик вошёл Астор с мешком съестного:

— Купил у местных, - поставил он на стол припасы, - тут крупы и мука, хватит на первое время.

Ярл был хмур и печален, а в глазах неизбывная тоска.

— Садитесь ужинать, - позвала я мужчин.

— О, с удовольствием, - показался из амбара Сорен, - попробуем твою стряпню.

Тан сел за стол, втянув носом пар, поднимавшийся из тарелки:

— М-м-м-м, пахнет божественно, - он зачерпнул ложкой похлёбку, подул и сунул в рот, жмурясь от удовольствия, - Астор, чего застыл, ешь скорей, это вкусно. Даже очень.

Я улыбнулась, вспомнив голодные годы с мамой, когда мы остались одни. Тогда научилась готовить буквально из ничего, кашу из топора тоже сбацать могу. Мы из одной курицы готовили рагу, котлеты и подлив, из костей варили суп, а шкурку, начинив овощным фаршем с рисом, запекали в духовке. Продукты, которые были у меня сейчас, не сильно отличались от тех, которыми приходилось питаться в детстве, разве что мяса сегодня в закромах несравненно больше.